Дракон под давлением

Но тут вдруг знакомая дружеская рука кузнеца отодвинула её в сторону, а мимо уха пронесся горячий выдох: «Посторонись-ка, Лютик!» И пронесся он вместе с массой крупного тела рабочего, стоявшего у неё за спиной.

— Слышь ты, сморчок сушеный! — тихо и душевно прогудел кузнец в лицо Коржикова, моментально побледневшего в явную прозелень. Всё таки леприкон? — Хватит мастеру мозги трепыхать. Она тебе сказала выдать штампы — выдай, а то я тебе ща штабелёр как починю, всю жизнь будешь помнить.

— Не имеете права! — пропищал полузадушенный кладовщик и только потом понял, что ошибся: время для «качать права» было крайне неподходящим.

Сильная рука потащила его туда, откуда он так несмело выглядывал и так смело пищал. Звуки стукавшихся об углы рук и ног зеленоватого Коржикова леприконовых кровей и гудящий голос рабочего с одним и тем же вопросом: «Здесь? Да или нет?» — раздавались недолго.

Вскоре загудел штабелёр, и загудел исправно — ну кто бы сомневался! — и к Людмиле выехал штамп, следом выплыл Коржиков, которого за шкирку тащил кузнец.

И сильная его рука не отпускала смятых сизов кладовщика до тех пор, пока в тетради выдачи не появилась последняя роспись — Людочкина закорючка о том, что она получила штамп-дублер на молот паро-воздушный с массой падающих частей одна тонна.

Штамп благополучно был переложен в тележку, и взъерошенный борьбой кузнец быстро покатил её к ковочному участку, бормоча то ли ругательства, то ли благословенья.

— Лютик-то Лютик, но ты прям мужик, Людмила Петровна! Это ты с ним так каждый раз?

Люда пожала тем самым плечом, по которому её сейчас похлопали в знак поддержки и даже, возможно, восхищения.

— Ну… Да.

— Ты завсегда с собой кого бери из нашего брата, а то ж…

Люда вздохнула тихонечко и кивнула. Сегодня прямо триумфальный день какой-то — и по плечу её дружески похлопали, и Людмилой Петровной назвали, и помощь свою предлагают. И даже — что вообще нереально почти — мужиком назвали.