Хэппи-энд

Я понимаю, что наши доблестные правоохранители по-любому сделали бы из него отбивную, собственно, они это и начали… Но теперь он либо наш, либо их. Значит, говорите, защищал Макарову? Как она сейчас-то?

Он нажал кнопку на пульте, занимавшем часть стола. На большом мониторе напротив появилось изображение палаты. Камера была установлена под потолком. В небольшом помещении с белыми стенами имелись только кровать и больничная тумба. Больная уже была одета в пижаму. Она сидела на одеяле, скрестив ноги и положив руки ладонями вверх на колени.

— Что она делает? — спросил Иван Филиппович. — Медитирует? Что это? Йога?

— Ее ведет Лариса Ивановна, — ответил Симакин. — Я тоже спрашивал. Лагина звонила… разговаривала с родителями, по их словам, — это такой способ успокоиться. Аутогенная тренировка. Ну, или попытка справиться с внутренними демонами. Договориться. Якобы, их Оленьке это всегда помогало. Хотя самой Ларисе Ивановне так не кажется. Она думает, что Макарова не договаривается, а призывает кого-то.

— Это кого же? — усмехнулся главврач. — Князя мира сего? У нас их тут и без того хватает. Или своего непрошенного защитника? Они хоть знакомы?

— Теперь уж точно да, — кивнул Симакин. — Хотя и не уверен, что представились друг другу. Но он прикрывал ее до последнего. А она стояла в углу, подняв руки. И плакала.

— Это понятно, — вздохнул Иван Филиппович. — Я посмотрел ее историю болезни. Кажется, ребенком ей пришлось пережить кое-что.

— Ну… — замялся Симакин. — Теперь такое не применяется. А раньше бы ей точно… вкрутили бы кое-что в мозг. Хотя вот… Михаил Сергеевич и… Алиса Николаевна тоже настаивают на кардинальных мерах. Не таких кардинальных, конечно, но… серьезных.

— Только в крайнем случае, — раздраженно процедил сквозь зубы главврач. — Горбунову и Мокшанской я уже об этом сказал. И только по согласованию со мной. Тем более, что никакой опасности эта самая Макарова, кажется, не представляет.

— Ну, — развел руками Симакин. — Так-то я с вами согласен. Но иногда некогда получать разрешение. Тот же Зябликов. Не богатырь, сразу скажем, на вид, а ведь какой силы человек! Как оказалось…

— Вы прекрасно знаете, чего стоит сила душевнобольного, — заметил Иван Филиппович. — Сколько он уже в смирительной рубашке?

— Так с поступления, — пожал плечами Симакин. — Доставили его, правда, ближе к обеду. В полиции еще наподдали ему, это уж как водится.