Щит и Зеркало

Они оба получили высшее образование и работают на заводе, — я решила отвечать по минимуму. Вся эта информация, и даже больше несомненно уже им известна. Наверное, они просто хотят вывести меня из равновесия дурацкими вопросами.

— Когда ты начала лечить руками?

А это-то откуда известно? Я же никого не лечила ни в Школе, ни в походе, ни где-либо ещё. Только папу и… Юрку! Он же ходил на перевязки. Явно, медсестра стуканула. Они меня вычислили и просто берут на понт.

— Никогда. Я просто один раз хотела снять боль у своего друга.

— Можешь изобразить?

— Нет. Здесь нет моих друзей.

Старый хрыч зашипел:

— Не зарывайся, девчонка!

Меня тут же дёрнуло электрическим зарядом. Это один из охранников ткнул в спину специальной телескопической штукой. Поняла, не дура. Шутки в сторону.

— Не могу. Это получилось случайно. Я после этого плохо себя чувствовала. Больше не делала такого.

— Кто тебя запечатлел?

— Я сама захотела. Поехала к тётке в гости, и мы с ней сходили в церковь.

— Какой у тебя менструальный цикл?

Вот нифига себе вопросики. Совсем оборзели эти пердуны, что ли? Я молчала. Тогда меня снова простимулировали разрядом электротока.

— Тридцать дней.

— С какого возраста идёт?

— С тринадцати лет. — Вопрошающий утвердительно кивнул головой.

— Когда следующий цикл?

— Послезавтра.

— А с кем бы ты хотела заняться сексом, с парнем, или с девушкой? — следующий любопытный был помоложе. Что-то в нём мне не понравилось от слова «совсем».

— С парнем, — я ответила быстро, едва не выпалив имя Юрки.

— А если тебе вообще запретят заниматься сексом? Ты согласишься на такую жизнь? Вроде обета безбрачия?

— Моего согласия вроде не спрашивают.

Слащавый довольно закивал. Будто так мне и надо, если у меня никогда не будет секса.

Я уже устала стоять перед ними. Да ещё периодически током дёргают. Но это был только четвёртый.

Но я ошиблась. Старик провёл допрос по полной программе. Если учесть, что вылетели мы рано утром. Из аэропорта поехали прямо сюда, а потом многочасовой допрос стоя перед этими жлобами, я была вымотана окончательно. Ели только в самолёте. Обеда не было. Голова ничего не соображала, и я уже готова была упасть, когда Старик наконец произнёс:

— Проводите девушку в её комнату.