Ледяная дева

Смена имиджа вдохновляла. Я даже решила загорать, во что бы то ни стало, и сделать свою кожу темнее. Ну или хотя бы розовее.

На утро я проснулась такой же белобрысой, какой была всю жизнь. Сидя на кухне, и утирая сопли кулаком, я слушала, как мама говорила, что структура наших волос содержит особый пигмент, который разрушает все другие пигменты, поэтому наши волосы всегда одного цвета.

Стоит ли говорить, что я чувствовала себя чуть ли не монстром после всего этого. Убогая уродина, не такая, как все. Я отдалилась даже от тех немногих друзей, которые у меня были.

Старалась свести к минимуму общение не только со сверстниками, но и с людьми в целом.

Нужно сказать большое спасибо моей маме. В этот момент она меня очень здорово поддержала. Мы стали чаще общаться, она рассказывала мне о том, что узнала в НИИ о ледяных девах, о том, что было правдой из бабушкиных историй, а что нет. Постепенно мамин рационализм вселил в меня уверенность, что все не так уж плохо. Если не говорить на каждом углу, что ты не человек, то вполне себе можно нормально жить.

Ну не будет моря и жары, полстраны так живет. И нормальные отношения можно выстроить, если не акцентировать внимание на наших холодолюбивых особенностях. Да и что плохого, чтобы быть блондинкой?

Бабушка теперь часто и охотно рассказывала про свое детство. Как во время войны фашисты увели в плен ее маму, а сама бабушка и еще три девочки прятались в лесу, а потом их нашли партизаны. Партизаны подумали, что девочки – сестры, хотя сестрами они никогда не были.

Вы ведь помните про похожесть нашего вида. Их переправили из оккупированной территории в Сибирь и как сестер определили в один дом-интернат. Там они стали изгоями. Другие дети дразнили их приведениями. Опять же спасибо нашей бледной внешности.

Шло время. Девочки постарше с радостью уходили из интерната и никогда больше не возвращались туда, даже чтобы навеститьсвоих так называемых сестер. И бабушка вскоре осталась одна. Послевоенные годы были тяжелые, ей приходилось отчаянно бороться за свою жизнь.

Однажды зимним вечером за чашкой ароматного чая с малиновым вареньем, глядя в окно на метель, бабушка рассказала кое-что из своей жизни, что повергло меня в шок.

Ей был двадцать один год. Она жила в маленьком поселке, чьего названия нет ни на одной карте России. Была очень суровая зима, многие жители начали замерзать. А вскоре и вовсе пришла какая-то болезнь, которая начала выкашивать людей семьями. Вы же помните, что мы не болеем и не мерзнем.