Посвящение

− Все, чего я хотел − так это помочь несчастному пареньку! Когда я закончил с этими малолетними подонками, то понял, что цыганенок все еще сидит в воде, дрожит от холода и боли, и боится выйти навстречу мальчишке-монстру...

Я присела на кровати и, не придумав ничего лучше, обняла Анджея за плечи и, мягко поцеловав его в лоб, продолжила слушать.

− Я говорил, что все хорошо, что я не трону его, что он свободен и может идти домой… а он трясся, как перепуганная курица! Когда я наконец сумел развязать ему руки и силком вытянул на берег, мальчишка сразу же поспешил напасть на меня.

Поднял с земли кусок обломанного сука, и попытался всадить его в меня! Кричал, что я «бледный демон», «посланник дьявола»…

Я почувствовала, как на тыльную сторону моей ладони упала горячая слеза Анджей.

− Слова этого грязного тощего мальчугана впоследствии повлияли на всю мою дальнейшую жизнь. Я возненавидел людей за их неблагодарность, за их узколобость и надменность!

− И тогда, ты убил и его… − прошептала я, не спрашивая, а скорее подтверждая его слова.

Анджей, наконец, оторвал свой взор от стены, и, посмотрев прямо на меня, тихо протянул:

− Я попытался спасти его от гибели. Сделал ему одолжение! А что получил взамен? Проклятия в свой адрес? Ненависть? Отвращение? Да, я убил его Амелия! Убил, не задумавшись ни на секунду… − его глаза горели яростным огнем. − Его, а затем и многих других! По возвращению в Германию, я рассказал отцу о случившемся. Он был безумно горд, сказал, что о лучшем наследнике и мечтать не мог! Именно после этого он стал посвящать меня во все тайны Клана, а затем и вовсе отправил на обучение в НАПОЛАС.

Я тяжело вздохнула. В горле снова образовался ком, мешающий дышать. От рассказа Анджея на душе с каждой секундой становилось все тяжелее.

− По достижении восемнадцати лет я вступил в ряды СС. Мой отец был неназванной «правой рукой» фюрера, слепо верящего, что он действительно достоин того, чтобы его обратили и сделали полноправным членом Клана. Мюллеру была дарована полная свобода действий.

Все приближенные Гитлера боялись его, считая самим дьяволом… − Анджей с наслаждением вдохнул аромат моих волос, рассыпавшихся по его груди. − Я, как его единственный сын, так же не был обделен в правах. Власть и безнаказанность опьянили меня, и тогда я пустился во все тяжкие. Целыми днями пил, иногда, просто для того, чтобы успокоить свое эго, убивал какого-нибудь бедолагу, а еще… не вылезал из дешевых борделей, в одном из которых и познакомился с Лаурой.