Посвящение

Казалось, что его слова как будто вбиваются в мой мозг молотком, заставляя тело неизбежно им повиноваться…

− Заткнись! − завопила я, схватившись за голову, которая словно начала взрываться изнутри. − Замолчи, сейчас же!

Не зная, как еще защититься, я инстинктивно выбросила руки вперед. Почти сразу же я почувствовала, как ладони едва заметно завибрировали, и из них вырвался непонятный, сокрушающий все на своем пути импульс, испускающий яркое светло-голубое свечение. Казалось, что он исходил из каждого пальца, из каждого сустава, из каждой клеточки моего тела.

Этот мощный, ни на что не похожий поток энергии с неимоверной скоростью врезался в грудь Анджея.

− Ненавижу! − завопила я, когда его тело с грохотом обрушилось на тяжелую дубовую дверь и разнесло ее на мелкие кусочки.

Анджей глухо, словно огромная неподвижная глыба, приземлился на устилающий подъездную дорожку щебень.

Сзади послышался тихий стон. Кажется, Даниель начинал медленно приходить в себя. Недолго думая, я схватила висящий на подлокотнике дивана черный пиджак, и выскочила под сыплющиеся с неба капли.

Подойдя к распластавшемуся на мокрой земле Анджею, я прошипела:

− Я ненавижу тебя, Анджей Моретти! Будь проклят тот день, когда ты появился в моей жизни!

Лицо Анджея перекосилось от боли. Он с силой прижимал левую ладонь к груди, а его глаза были переполнены тревогой и неподдельным удивлением.

Я почувствовала, как ветер вдруг стал успокаиваться, а дождь прямо на глазах перестал сокрушаться на землю своими крупными каплями.

В тот самый миг, когда я подняла глаза вверх облака, словно по мановению волшебной палочки вдруг рассосались, и прекрасное, голубое как бескрайний океан небо, снова предстало перед нами во всей своей красе.

Словно птичка, прилетевшая с зимовки обратно на родину, я с наслаждением подставила лицо под теплые лучи только что пробудившегося «ото сна» солнца.

− Боже… − протянул Анджей. − Этого просто не может быть! Так вот почему они открыли охоту…

На крыльцо, придерживаясь одной рукой за плечо, медленно выплыл Даниель.

Во второй он сжимал замысловатый миниатюрный арбалет. Его лицо исказилось от боли, когда он попытался приподнять оружие и навести его на меня.

− Нет, Даниель, не надо! − завопил Анджей, приподнявшись на локте, но преподаватель уже и так опустил оружие, и с любопытством смотрел прямо на меня.

Видя их замешательство, я поспешила резко сорваться с места и броситься в сторону небольшой стоянки, расположенной чуть поодаль.