Посвящение

− Амелия, а продолжила ли ты любить меня, если бы узнала, что я совсем не тот за кого себя выдаю? Смирилась бы с тем, что еще задолго до нашего знакомства, я не единожды преступал закон? Что благодаря мне люди не раз обрекались на верную смерть? Сможешь ли ты жить рядом с тем, кто когда-то был самым настоящим чудовищем?

Я резко вскочила с дивана:

− Анджей, ради всего святого! Что ты такое говоришь?

Анджей пристально наблюдал за каждым моим движением:

− Неужели ты ни о чем не догадалась? − его глаза снова начали менять цвет прямо на глазах.

Он выдержал паузу, а затем добавил:

− Обычно, девушки твоего возраста неплохо разбираются в мистике, и у них уже давно возникли бы какие-нибудь подозрения…

С моих губ едва не сорвался крик. Все его поведение и внеземная красота уже давно давали мне своеобразную почву для «подозрений», но каждый раз я приказывала своем бурному воображению как можно скорее «заткнуться и проваливать», прекрасно понимая, что тех… «существ», о которых я всякий раз удосуживалась думать, просто-напросто не существует в природе.

− Ты хочешь сказать, что ты…

− В некотором роде. − Еле слышно отозвался он. − Я тот, кого в современной литературе называют дампиром. Я − дитя, рожденное от союза человека и вампира.

− Господи, ну что за глупость?! − вдруг сорвалось у меня с языка. − Этого же просто не может быть! Анджей, скажи, чего ты добиваешься? Хочешь меня напугать? Вся эта тема с вампирами, осиновыми кольями и гробами, вместо постели, уже не актуальна.

Когда я закончила свой монолог, то поняла, что на диване уже никого нет.

− Я здесь… − послышалось у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела Анджея:

− Как ты тогда объяснишь это?

Он резко двинулся вперед и через мгновение оказался на верхних ступенях лестницы, затем, около рояля, и, наконец, снова возник на диване.

− О, Боже… − беззвучно протянула я.

− Как ты объяснишь то, что сейчас видела?

Я стояла в оцепенении, не в силах сказать хоть что-то, а Анджей, тем временем, продолжил:

− Это правда, Амелия. Я − дампир, и избавиться от этого нельзя. Такова моя природа.

− Но это просто невозможно! − продолжала отнекиваться я, все еще не в состоянии поверить в происходящее. − Я не верю в подобную чушь!

− Я родился в Берлине в 1920 году.