Когда-нибудь никогда

В их доме и старом доме тети хранились частички моего детства и подросткового возраста, мои летние деньки. Помнится, я очень расстроилась, когда тетя продала свое прежнее жилище. Не столько из-за самих стен, сколько из-за связанных с ними воспоминаний. А ещё я думала, как ни стыдно это признавать, — ведь в той деревне осталась бабушка Яра, значит, и Яр там должен появиться рано или поздно. Расстроится ли он, когда не найдет меня? И будет ли искать?..

Одна из дверей открылась, и я увидела Пашку.

Совсем уже солидного мальчика.

Я шагнула внутрь квартиры.

Пашка сразу меня заметил.

Его лицо из нахмуренного (наверняка отвлекли ребенка от чего-то важного) мгновенно стало радостным, и внутри что-то больно кольнуло.

— Яна! — воскликнул он и бросился ко мне. Я крепко его обняла, и Пашка поморщился: — Яна, у тебя куртка холодная.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Привет, Паша. Куртку сейчас сниму, не переживай. Как дела, первоклассник?

Пашка по-взрослому махнул рукой, и я фыркнула.

Если что-то во мне осталось, подумалось вдруг, то это в основном именно Пашкина заслуга.

Куртку я повесила на крючок, поправила свитер — в последнее время постоянно ходила в свитерах. Достав шоколадку из кармана — клубника и вафельные шарики, неужели Милане такое нравится? — протянула ее Пашке:

— Это тебе, с прошедшим семилетием. Мне очень жаль, что я не смогла приехать.

Пашка сцапал шоколадку и покивал:

— Мама говорила, что ты живешь очень далеко. Но папа, — это слово прозвучало непривычно для моего уха, — пообещал, что когда-нибудь мы к тебе съездим, правда-правда. — И тут же, без лишних переходов: — У меня много друзей. Мы учимся в одном классе! Вот Андрей, ему недавно подарили…

Тетя обняла меня осторожно, почти не касаясь.

Я отвернулась, чтобы не встретиться с ней взглядом. Мы обе прекрасно помнили тот переломный момент, что отделил нас друг от друга.

Быть может, это моя главная проблема — я не умею прощать. Мне не получится сделать вид, будто все так, как прежде, потому что я с маниакальной тщательностью лелею все свои обиды. Хотя сама понимаю, что мне не получится идти вперед, неся на себе такой груз — слишком тяжелый. Но ничего не могу с собой поделать.