Когда-нибудь никогда

Я так по всем скучала, но никому не могла в этом признаться. Даже сама себя не одобряла. Ты предала. Тебя предали. Так зачем цепляться за прошлое? Иди вперед, гордо расправив плечи. Иди вперед, они не достойны твоей печали. А ты не достойна занимать место в их жизни.

Янтарная.

Здесь она тогда лежала, совсем недалеко от места, где я остановилась, и пряди ее волос были точно раскинувшиеся корни дерева, пытающего дотянуться до воды — и жизни.

Вот только уже полтора года прошло с тех пор, как Янтарной не стало, а я все ещё здесь — и до сих пор не поумнела.

Я — это и есть она.

Яна — Янтарная.

Она, и моя матушка, и моя бабушка, и моя прабабушка, и вся вереница лиц — одно сменяет другое, но круг не замыкается. По крайней мере, не замыкался прежде. Быть может, я его замкну.

Кирилл покинул меня раньше, ближе к особняку. Он был предателем, и тетя решила, что он недостоин жить. Но почему тогда достойна я?..

Я сделала глубокий вздох, из груди вылетело непроизвольное рыдание.

Почему же мы так любим сами себя убивать?..

Почему убиваем других?

Я всхлипнула ещё раз, не в силах себя сдерживать. Я всегда так хотела быть сильной и гордой. Настолько устойчивой, что никто и никогда не смог бы меня сломать. Я мечтала отвечать на оскорбления ухмылкой. Я надеялась, что смогу постоять за себя сама, и никто, никто и никогда больше не сможет меня обидеть.

Но сама приехала в этот парк.

И именно я сейчас стою, разглядываю неясное пятно перед глазами и не смогу сдержать рыдания.

— С вами все в порядке? — раздался голос справа от меня.

Я повернулась и попыталась проморгаться. Секунд через пять мне удалось разглядеть стоящую передо мной девушку. Примерно мой возраст, выглядывающие из-под шапки темные волосы, милое лицо, на котором застыло беспокойное выражение.

И душа.

И душа, отливающая чернильно-черными искрами.

Мою эта ведьма не видела.

Или же, если она вдруг смогла заглянуть под все охранки и поняла, что я тоже колдую, то не подала виду.

Впрочем, у нее самой душа не закрывалась ничем, кроме так называемой «заслонки», которую очень легко возвести одним лишь желанием. А для меня такие заслонки давно уже не являются проблемой.

— Да, — ответила я наконец.

Она покачала головой:

— Так и не скажешь. Не поделишься, что случилось? Обещаю никому не рассказывать.

Я смотрела на нее — родинка на правой щеке, карие глаза — и не могла понять, зачем она вообще ко мне подошла.