Когда-нибудь никогда

Вы, лично вы, Яна, подтверждаете мои слова тем, что стоите сейчас передо мной, тогда как всякий более-менее здравомыслящий человек давно бы попытался сбежать. И раньше, возможно, у него это получилось бы…

— А сейчас? — голос неожиданно прозвучал как-то жалко и совсем тихо.

Но Матвей не стал отвечать. Вместо этого поделился:

— Не знаю, откуда, но в моей голове ясно значилось: две черные души и две белые. Гармония. Причем в конце в любом случае победит белая: свет сильнее, как бы вы, черные ведьмы, этого не отрицали.

И в этот же момент я поняла, зачем именно он меня позвал. Отшагнула назад. И еще раз…

Матвей вновь отвернулся. Бросил:

— Маменька любила пугать меня — так, шутки ради. Вы должны меня понимать — наши матушки бывают такими шутницами… Она создавала тени. Красивые тени — драконов, пожаров, людей… из собственной души, конечно же. Вы умеете создавать тени?..

Я потянулась к душе, желая почувствовать ее, ощутить себя сильной — и поняла, что не чувствую ничего.

Душа будто скрывалась в бочке без единой щели. Я знала, что она есть — ее не может быть! Но чувствовала лишь отдаленный гул, будто что-то стремится выбраться наружу, но терпит все новые и новые поражения.

Матвей резко повернулся. Лениво оперся о бортик крыши. Посмотрел на меня будто нехотя, наискосок. Взгляд его был безумным. Будто Матвей наконец нашел то, к чему стремился всю свою жизнь.

Впрочем, так оно и было, пожалуй.

— Прежде, чем обездушить первую прекрасную леди, я смог кое-что у нее узнать. Еще один секрет. Как вам почувствовать пустой сосуд внутри себя, милая Яна? Никакой магии, только талант! — и он взмахнул рукой возбужденно. — Вам могло повезти, милая-милая Яна. Что таить, я сам до последнего надеялся, что отпущу вас, лишь слегка запугав. Однако повезло мне. Я почти полностью уверен, что вам принадлежит то, чего так не хватает мне. Вы безвольны, Яна, у вас нет амбиций, нет любви, ничего… А у меня все впереди — вы должны меня понять.

Впрочем, какая ирония — мне не потребовалось соглашаться.

А Матвей мог обойтись и без касаний. Не потому ли, что уже касался меня прежде, в тот далекий-недалекий день, когда я еще считала Софу своей приятельницей? Или еще раньше…

Я почувствовала, как мой сосуд начинает пустеть.