Когда-нибудь никогда

Потом перемкнуло. Захотелось поиграть в благородство. Почувствовать себя значимой. Сотни магов не смогли ничего предпринять, зато сможет Яна. И откуда такая вера в собственные силы?

Интересно, а мама знает? Наличие пропущенных вызовов от нее я не проверяла.

И если да, что она думает по этому поводу? Быть может, даже вспомнила номер отца, когда не смогла до меня дозвониться?..

На крыше я некоторое время постояла возле люка. Он, к слову, в самом деле был открыт, и пробраться на крышу не составило никакого труда. Нужно будет захлопнуть, когда уйдем.

Если уйдем… Опасно ведь. Мало ли, что может взбрести в голову детям, если я, в свои восемнадцать, так необдуманно себя веду.

А потом, когда стоять возле люка надоело, я приблизилась к краю. Пол крыши, если такое выражение в самом деле существует, был застлан резиной, о которую даже я пару раз умудрилась споткнуться. На краях возвышались невысокие бортики, достающие мне примерно до верхней части бедра. Ширина у них была именно такая, какая требуется для непринужденной прогулки, и я еще раз напомнила себе: закрыть люк при возвращении.

Я успела еще немного прогуляться по крыше, на всякий случай держась метрах в трех от края — все-таки кружилась голова…

После, в один момент осознав, что, несмотря ни на что, я ужасно устала, я села прямо на заснеженную резину, надеясь, что ничего себе не отморожу.

Просидела минуты полторы, не больше. Пока в открытом люке не появилась голова.

Матвей.

Я подскочила с места. Он улыбнулся.

На Матвее было классическое черное пальто, делающее плечи более широкими.

Голову не прикрывала шапка. В разноцветных глазах застыла уставшая насмешка.

Мне вдруг стало интересно, сколько же ему на самом деле. Даже возраст этого человека был для меня неуловим.

Интересно стало, — а страшно нет. Несмотря даже на то, что главную его тайну я все же разгадала.

Это он. Это он во всем виноват.

Только целиком оказавшись на крыше (и захлопнув люк, единственный шанс на бегство), Матвей заметил:

— Рад снова встретиться с вами, Яна.

Вы могли не вставать. — И продолжил как ни в чем не бывало: — Мне нравится, к примеру, традиция чайных церемоний, когда собеседники садятся на шелковые салфетки, смотрят друг на друга через отходящий от фарфоровых чашек пар и ведут долгие беседы о великом. Насколько помню, такая традиция обитает на Востоке.

— Вы планируете вести долгие беседы? — уточнила я, настороженно наблюдая за ним.

— О, конечно, — Матвей кивнул — в темных волосах скользнул блик.