Когда-нибудь никогда

В этом, пожалуй, заключалась очередная моя проблема — я хорошо помнила слишком многое, чтобы так просто оставить это позади.

— Надолго?

— До конца недели. — Сегодня был понедельник. — Надеюсь, я не слишком вам помешаю. Если ты против, чтобы я жила здесь, можешь сказать сейчас — я уйду.

Я не выдержала (хотя уходить мне было абсолютно некуда).

Мы наконец-то приблизились к главному, сути разговора, и теперь, мне казалось, я не успокоюсь, пока не выясню, как же так получилось, что здесь живет Милана.

— Живи, — отозвался отец.

— Это и твоя квартира тоже. — А потом без всяких переходов добавил: — Милана приглашает тебя на завтрак.

Я видела, как отец тянется к ручке, чтобы вновь скрыться.

И, оставив все хитрости позади, спросила прямо:

— Почему Милана живет здесь?

— Это было наше обоюдное решение.

— Почему ты не сообщил об этом раньше?

— Это каким-то образом поменяло бы твою жизнь?

— Я знаю, что вы давно знакомы. Так почему только сейчас? Потому что нет меня?

— Потому что нет тебя, — согласился отец. И прежде, чем тихо-тихо закрыть за собой дверь, заметил: — В следующий раз, когда будешь утверждать, что вопросов у тебя не осталось, хорошо подумай.

Неделя обещала быть сложной.

Но, несмотря на то что ничто мне не мешало прямо сейчас уехать обратно на вокзал, просидеть там от нескольких часов до суток и вернуться в общежитие, никуда возвращаться я не собиралась.

Отец верно сказал — моя квартира тоже.

На целую одну треть…

Сначала я не хотела принимать радушное приглашение Миланы. Я не была голодна (хотя не ела почти сутки), зато была расстроена.

И мне было боязно увидеть рядом Милану и отца. А вдруг между ними действительно есть эмоциональная привязка? А я обязательно ее разгляжу, я стала гораздо лучше разбираться в человеческих чувствах. Мне ведь в таком случае будет еще больнее — видеть, что отец может что-то чувствовать после всего того равнодушия, что я испытала на себе.

Но, тем не менее, я пошла.

Весной мне исполнится девятнадцать. Период подростковых бунтов уже прошел. И теперь я изо всех сил стараюсь не отпускать взгляд, а смотреть в ответ.

Отец сидел лицом к окну, — он сидел так всегда, когда нам везло есть вместе. Милана — напротив отца, на том месте, которое обычно занимала я.

Я села сбоку.

И даже порадовалась, что напротив нет того, кто разглядывал бы меня в упор.

Как оказалось, Милана умела вполне неплохо (и при этом очень быстро) готовить. Пока я пыталась согреться и вытащить что-то из отца, Милана успела приготовить панкейки.