Посланники Обители. Громовое колесо

А на счёт баланды тюремной да места отхожего, сомнительного удобства – так то нас с сатиром не сильно волнует. Без сих благ цивилизации обходимся.

Смущали несколько, разве что, только последние слова ведьмы. Это которые про слёзы кровавые и сопли горючие. Или наоборот? Не важно, в общем. Ни того, ни другого не хотелось. В смысле, чтобы из меня капало. Ну, да ладно. Позже с этим разберёмся.

Я вздохнул и без всякого сопротивления, аки агнец, покорно поплёлся вслед за офицером, с которым был связан наручниками. Полицейский оценил моё хорошее поведение и потому особо меня третировать по пути к машине, куда мы и направились, не стал.

Лишь раз, около самой двери, задней само собой, слегка пригнул и ткнул в бок. Предлагая, таким образом, скорее забираться внутрь.

На заднем ряду, куда я полез, посередине сиденья уже расположился сатир. Место у окна рядом с ним занимал второй офицер, и не подумавший даже снять железные браслеты, сковывавшие его с рогатым.

Не знаю и как, но мы с моим сопровождающим (а он, понятно, последовал вслед за мной) смогли всё же втиснуться в салон.

И довольно быстро. Но, только благодаря, надо думать, богатому опыту в таких делах полицейского.

В итоге мы с Орисом оказались зажаты словно в тиски железные и не то, чтобы пошевелиться, вздохнуть-то свободно лишний раз не могли. Машинка хоть и была по габаритам совсем не маленькой – старый добрый Уазик, он же “козлик” в простонародье, однако и сжимавшие нас с рогатым ребята, как я уже отмечал, комплекцией очень уж завидной отличались.

Да и мы с кучерявым не задохлики какие тоже.

И при всём том, каким-то совершенно чудесным образом, сатир совершенно незаметно для остальных умудрился вытащить у меня из кармана телефон и спрятать у себя. Свои странные действия (для маскировки, понятно) он сопровождал натужным сопением, ворчанием и ёрзаньем на месте. Изображая тем самым, и весьма успешно кстати, попытку отвоевать себе хотя бы толику лишнего пространства. За что, правда, был вознаграждён весьма чувствительным ударом под рёбра от своего офицера-напарника.

Однако тому рогатый нисколько не расстроился. Скорее, наоборот – лицо его на миг озарила одновременно и злорадная, и победная ухмылка.

Я не стал пока заморачиваться по этому поводу. Потом сатир всё равно объяснит, чего хотел этой своей выходкой добиться. А пока можно угомониться да засунуть куда подальше собственное любопытство (но только временно!). Этим я и занялся, то есть взял да и молча принял всё происходящее, как должное.