Посланники Обители. Громовое колесо

- Какие разводы? Почему разводы? С чего ты это взял?

- Да, сам посуди. С какой-такой жизнью мне прощаться? С которой попрощался уже? А на новое перерождение то, что сейчас со мной происходит, ну совсем никак не тянет. Хотя бы потому, что вот точно не младенец я в люльке. А ты не мама моя, слава богам. И не папа даже. Это, значит, раз.

- Умный какой, – не удержался от ремарки рогатый.

- Опять же, – не обращая внимания на слова кучерявого, продолжил я. – С чего бы тебе было ждать, пока я очнусь? За ногу меня беспамятного в сторонку оттащил бы и всего делов.

Это если я тебе мешаю здесь. А вот не стал ты этого делать. Не стал. Не знаю и почему. Да уже и не важно. Раз не стал делать раньше, не будешь и теперь. Это два.

- Я же говорил, что лежачих не бью, – пробормотал мой незнакомец, но совсем уже каким-то неуверенным, что ли, голосом.

- И, наконец. И Аид, и Люцифер, да ещё и черт. И все сразу, и все рядом. Круто, конечно. Тут не поспоришь. Да только есть здесь проблемка одна.

Не может того быть. Просто не может. По определению. Здесь ты загнул. Перестарался. Это три.

- А вот тут-то ты и не прав, братец! Ох, не прав! – вдруг снова оживился рогатый и тут же, в голос, не удержавшись, расхохотался. Отсмеявшись, кучерявый хитро взглянул на меня и заговорщицким голосом произнёс. – А знаешь ли ты, дружок, куда попал-то? Пойдём, я тебе покажу кое-что. Вставай, вставай. Пойдём скорее.

- Мне и здесь хорошо… – начал было я, но тут же примолк и призадумался.

А и действительно. Куда я попал-то? И кто я вообще теперь такой?! Ведь я же погиб. Умер, значит. Насовсем! И это бесспорно. Однако же, вот он я. Руки, ноги, голова на месте. Язык тоже. С кучерявым вполне себе осознанно разговариваю. Соответственно, и в голове что-то да осталось. Мозги на месте, похоже. И не голый. Летняя майка, джинсовые шорты, кроссовки. К слову, это та одежда, что была на мне в мой последний день жизни. И, кстати! Я судорожным движением перекинул руку и накрыл ею причинное место.

Вздох облегчения, совершенно непроизвольно, вырвался у меня, как только я убедился, что и там всё, похоже, в порядке. Всё на месте.

Рогатый, заметив моё последнее движение, только усмехнулся и саркастически покачал головой. Во взгляде же его теперь читалось неприкрытое ехидство.

И что мне до чьих-то взглядов. Пусть глазеет кучерявый. Пусть насмехается. От меня, поди, не убудет. Ну или, пока не убудет... Дальше будем посмотреть.