Посланники Обители. Громовое колесо

Да желательно найти ещё таких людей, что и не нужны особо никому. Это дабы не всполошить всех вокруг. Чтобы из хищника в добычу вдруг не превратиться. А здесь, надо же!, подарочек какой. Две души очищенные сразу. Я, как увидел вас, глазам своим сначала не поверил. А потом понял – вот он, мой шанс. Покончу с вами и кого мне тогда бояться? Да я всесильным стану!

- Ты покончи сначала, – удалось прохрипеть мне.

Из последних сил я схватился ладонями за запястье толстяка и попытался вырвать его руку из своей груди. Однако только рассмешил этим духа.

Снова раздался противный писклявый хохот моего мучителя. Но, я не сдавался, снова и снова пытаясь то вытянуть руку инородца из своего тела, то бить по его запястью.

В какой-то момент слепая ярость затмила мой разум. Я не собирался сегодня умирать! Да и завтра не собирался. Я по человеческим-то меркам жизнь толком не прожил, что уж там про бытие за гранью упоминать, где речь вообще, вроде как, о бессмертии идти может. Нет, не готов я уйти в ничто, куда меня злобное создание, несомненно, и хочет отправить.

Не знаю, откуда у меня взялись силы. Думаю, это последний, самый крайний резерв в разнос пошёл. Я снова, насколько только мог, сжал запястье толстяка и заорал: “Да, пропади ты пропадом, нечисть!”

Неожиданно на правой моей ладони оказалась перчатка. Очень тонкая, серебряного цвета, плотно облегающая руку. И тут же от места на запястье духа, где касалась эта моя новая перчаточка, пошёл дым.

Я инстинктивно сжал руку толстяка ещё сильнее, и тот сразу же истошно заорал.

Ну, заорать-то заорал, а вот руку свою, изверг, из груди моей не вытащил, всё также, но теперь уже как-то судорожно, продолжая тискать моё сердце.

Наконец, проснулся и Орис. До того страдавший в одиночку, молча, сатир, услышав крики, скосил глаза в мою сторону. Происшедшие изменения и в моём облике, и в моей борьбе с духом просто поразили рогатого. Но, надо отдать должное “братцу”, в прострацию он не впал. Более того, соображалка у сатира работала, что надо.

Быстро и нетривиально. Так что, он тут же, да ещё громче моего, завопил: “Да, пропади ты пропадом, нечисть!” Слово в слово, как я, завопил.

Результат не заставил себя ждать. И у Ориса на правой ладони появилась точно такая же серебряная (похоже, что именно серебряная) перчатка. Точно такая же, в смысле, как у меня. И точно так же, как я, сатир ухватил своей перчаткой руку духа, проникшую, разве что, уже в его тело. Теперь и из левого запястья толстяка пошёл дым.