Посланники Обители. Громовое колесо

- Так я вроде и прикрывался… – попытался начать свои жалкие оправдания я.

- Милая девушка, – Орис вдруг уверенно продвинулся вперёд, отодвинув меня рукой себе за спину. – Ну, простите, простите, пожалуйста, моего невежественного товарища. Вот такой он, какой есть. И меня простите. И всё же скажу себе в оправдание – друзей-то ведь не выбирают… Тем более, на самом деле, этот с виду мужлан где-то глубоко внутри человек добрый, застенчивый и ужасно ранимый.

Я не удержался и хмыкнул. Ранимый. Надо же, как рогатый угадал.

Только вот ранимым всё больше в детстве да отрочестве я был. Вот как скажет кто про меня что нехорошее, так сразу сердце моё от боли и начинает разрываться. А ладонь тем временем в кулак превращается, да обидчику в нос норовит попасть. Теперь-то уже поостепенился я. Так себя больше не веду. Наверное, сердце совсем очерствело.

- Вот видите, – быстро нашёлся и продолжил плести свои кружева сатир. – Алексей уже раскаивается. И кашель сдерживает. Да, бывает же так – в горле запершило.

Может, чудесное создание, что стоит сейчас перед нами, подаст стакан воды страждущему?

- Конечно, конечно, – пролепетало обескураженное “чудесное создание” и снова скрылось за стеллажами, чтобы вынырнуть обратно буквально через пятнадцать секунд, держа обеими руками белую кружку. Очевидно, с требуемой жидкостью.

Библиотекарша отсутствовала вроде как недолго, но и этого времени хватило сатиру сполна, чтобы в момент появления девушки оказаться в непосредственной близости от неё.

- Вы наш ангел-спаситель, – глядя в глаза юной особе, прошептал Орис, накрывая своими ладонями руки девушки. Якобы для того, чтобы забрать из тех рук кружку, но особо-то и не торопясь делать этого.

- Ну, какой я спаситель? Что я такого сделала? – засмущалась девица и, заметив, что я внимательно наблюдаю за ней, нехотя руки освободила да передала, наконец, рогатому сосуд с водой.

- К чему сомнения? Вы абсолютно точно – ангел. И, нет-нет. Даже не пробуйте мне возражать. Для меня Вы – ангел, и никто другой, – просто уже пел сатир, держа кружку в одной руке и призывно махая мне другой, требуя тем самым подойти ближе.

В этот момент, глядя на зардевшуюся девушку, неторопливо снимающую роговые очки и более не обращающую на меня никакого внимания, я понял, что неприступные бастионы доселе грозной служительницы царства книг и авторитарной хранительницы тишины под воздействием чар рогатого пали. Пали напрочь, необратимо и безвозвратно.