Под тенью проклятья. Город не для всех

Они работали, буквально не выходя из лабораторий, днями и ночами, ибо разросшаяся эпидемия уже грозила перехлестнуть границы Единения, в то время как газеты и визионные каналы в очередной раз вовсю обсасывали тему конца света, вспоминая тот самый Неодолимый Мор, что, по мнению безумного пророка Рондерса, должен будет уничтожить перед всеобщим концом погрязшее в нечестье человечество, пощадив лишь немногих избранных.

А потом, с первыми партиями сыворотки в зону эпидемии отправились и добровольцы, и доктор Лайти Лайг в их числе, вызвавшись подменить своего зама, у которого недавно родился сын.

Три месяца продлилась её эпопея в болотистых долинах и сырых лесах Инавари, когда она моталась между карантинными лагерями и лагерями беженцев (медленно, но верно превращающимися в карантинные) и по еще не затронутым заразой хуторам и селениям. С мандатами, выданными Чрезвычайным советом при правительстве Инавари и в сопровождении местных солдат, ибо в начале эпидемии немало здешних врачей были растерзаны темной толпой по обвинению в распространении заразы.

И вот, незадолго до возвращения на родину, когда моровое поветрие уже шло на спад, в каком-то захолустном городишке поблизости от южной границы, инспектируя эвакуированный туда в спешке сиротский дом, увидела Энид маленькую, худую и голодную девочку в грязном платьишке, к тому же, как гласила надпись на нашитой на платье бирке, полуэльфийку со вполне сэйтским именем — Куитлау. Увидела и вдруг поняла: «Моя!»

Осторожно подошла к ней (Энид, как ни старалась, никак не могла этого вспомнить), присела на корточки, поглядела в её печальные глазки.

И девочка протянула к ней ручонку, неуверенно спросив:

— Мама?

И отшатнулась, увидев, как потекли слезы из глаз вдруг нашедшейся мамы.

Через пять минут маро Лайти явилась, держа девочку за руку, в кабинет управляющего детским домом и ткнув в лицо мандат, не допускающим возражений тоном потребовала выписать документы на ребенка — причем на имя Энид Лайг.

Управляющий возмущенно залопотал было, что, мол, это против правил и законов.

Но сопровождавший Лайти здоровяк-стражник, чью жену и детей сыворотка, привезенная джерисскими добровольцами, вытащила буквально с того света, так выразительно на него посмотрел, постукивая резиновой дубинкой по ладони-лопате, что чиновник предпочел заткнуться.

Через пять дней Энид, отмытая, причесанная и наряженная в лучший костюмчик, что нашелся в столичном магазине, летела в Джерис первым классом, сидя на коленях у «мамы Лайти».