Под тенью проклятья. Город не для всех

— Своим собачьим погонялом будешь малолеток у себя в трущобах пугать! — рявкнул сержант. — Настоящее имя по документам, ну?!

— Так, извиняюсь, урдах, я и говорю, по метрике, в Храме Преподобного, Некао заверенной, — Барзаз Нилот-Оздур...

— У них там каждый второй Барзаз, — пояснил кто-то из муниципалов.

— Лады, мар Оздур. — Последнее было сказано с откровенно глумливыми интонациями. — И зачем же ты с твоей кодлой дамочку снасильничать хотели?

— Да не хотели мы! — заорал в ответ юный орк.

— Че-его?? — недоумевающе осведомился сержант.

— Мы ну... это, — зачастил орчёнок, — не слыхали разве, у дамочек людских в возрасте это теперь вроде как мода... Ну всего по десятке просили за каждого парня... Ну, урдах, спросите хоть кого на «Кругу» —Барзаза Оздура там уважают!

— Это правда? — осведомился сержант (видать, недавно переведенный в эти гнилые места) у подчиненного.

— Ага, — бросил тот в ответ. — Это... по визиону этот докторишка вещал — помните, ну этот шарлатан с бородой, который рак мочой олифантов лечил... Тазз Хумалаф, что ли? Он говорил, что секс с орком так против климакса помогает... На нем самом бы проверить, конячья жопа!

Повисло молчание.

— Так я и говорю... — заныл вновь орчёнок.

— А ну пошёл отсюда, и вы все пошли! — заорал сержант. — И чтоб больше не попадались, а то отобью все, что болтается!

Топот грубых башмаков и хлопнувшая дверь.

— Так как там наша находка? — В дверь заглянули сразу пять или шесть муниципалов.

На взгляд Оятты, они напоминали зверскими выражениями лиц и общей испитостью и небритостью бандитов — причем не настоящих, с какими Оятта не раз встречалась (те как раз обычно выглядели не столь нагло и неопрятно, чтобы не привлекать внимание), а тех, что показывают в визион-сериалах.

Сержант-дознаватель (вернее, гросс-сержант) стоял впереди своих подчиненных и внимательно смотрел на «добычу».

Зрелище его не вдохновляло.

Невысокая девчонка старшего школьного возраста, широкая в кости, в порванных бриджах и вымазанной травяной зеленью блузке. Непослушные короткие вихры классического пепельного эльфийского цвета не скрывали острых ушей, прилагавшихся к вполне человеческому курносому лицу. Разбитая губа кривилась в злой усмешке.