Под тенью проклятья. Город не для всех

rarea будут размышлять о цене жизни?

— Antolle ul’ua sulrim! (Твои речи пусты!) — Глава подполья с трудом

подавил раздражение. — Мы — не они. И мы никогда им не уподобимся.

— Что-то я не слышал от тебя таких слов, когда мы убивали того же Квойса. Чем Делинг лучше его?

Гнев моментально угас в душе Реира, уступив место горечи.

— Да, я приказал убить его. Но я сделал эти лишь для того, чтобы прекратить все те страдания, которые причиняло миру его существование. Даже убийца иногда раскаивается, а этот.

— Пойми, брат, — проникновенно продолжил Ящер, не отрывая взгляда от лица оторопевшего слегка Реира. — Я приказал убить Зилла Квойса не ради мести и не из личной неприязни к нему, хотя, видят предки, мне было за что его ненавидеть. Я убил его ради других, и если нам нет прощения за наши злодеяния, я готов безропотно принять за это наказание от Судьбы в этом мире и от Создателя Мира в посмертии, — сурово и спокойно резюмировал Меларон.

— Прости меня, брат, — тихо сказал Реир. — Ты был прав. Гнев затмил мой разум.

— Всё в порядке, брат, — покачал головой Ящер. — Тебе просто нужно отдохнуть.

— Да, ты прав. Но как быть с заданием?

— Чего проще — дня три передохни и приступай, — усмехнулся Ящер.

— Но к чему?

— Для начала ты отправишься в на восток, в леса бывшей земли Ywe’raa, и встретишься там с великим магом нашего народа — Урсиром Молиэлем.

— Да, так и сделаю, — покачал головой удивленный Реир. — Прощай, вождь.

— Quel esta (Приятного отдыха).

Проводив его взглядом, Ящер грустно усмехнулся. Он сам, второй человек среди борцов за Народ в Джерисе, себе позволить отдохнуть не может. Потому что большая ответственность не только за соплеменников этого Проклятого города, но, наверное, и за всех сеитхе лежит лишь на вожде — который не зря именуется Mag’hndragonn — Великий Дракон .

Агрон Делинг

Штаб-квартира корпорации «Горизонт» — высоченный небоскреб с огромными окнами упирался в небо всеми тридцатью двумя этажами. Стоял он невдалеке от исторического центра, и словно в насмешку — на улице Мученицы Харгеисы, прославленной нестяжательством и бескорыстием.