Могильник: Жизнь 1. Коробейник

Как ему было хорошо…

Беды наступили утром, когда яд выветрился из его крови.

Теперь Дмитрий ощущал своё абсолютное ничтожество. Его грудь давили неясные страхи, озноб мурашками бегал по коже, пальцы до крови вдавливались в ладони. Было до безумия жутко, ему казалось, что кто-то смотрит за ним, что все знают о том, что он выкинул вчера, что его дни сочтены и сейчас он откинется. Его жгло изнутри так сильно, что он выл, как животное. Когда он взглянул на свои руки, то увидел, что они были багрово-красными — верный признак недавнего употребления камня.

Полусогнутый он лежал на полу, обхватив колени руками. Он кусал ковёр от отчаяния и странной страсти, полыхавшей внутри его сердца. Ему хотелось всего и ничего, лежать и бежать, драться и принять своё умирание. Он быстро понял, что нужно делать. Бледный Дмитрий снова отыскал студента, который знал человека, который знал и так далее. Он отдал довольному коробейнику два мешочка с деньгами и получил два больших куска камня. Дмитрий дал себе слово, что теперь он точно воспользуется силой этого яда для того, чтобы сдать все долги.

Слово это он не сдержал.

На экзамен он пришёл через несколько дней с большим опозданием. Потный, неумытый, трясущийся и испытывающий последствия нехватки наркотика. Он дёргал ногой, его неестественно широкие зрачки бегали, как у пойманного с поличным преступника. Дмитрий не ответил ни на один вопрос тех же троих преподавателей, что когда-то зачислили его в Лицей, разрыдался к своему большому стыду и обматерил всех присутствующих последними грязными словами.

Заявление об его отчислении поступило на следующий день.

Ему разрешили остаться на несколько месяцев, даже тайком предложили перепоступить снова на первый год обучения. Дмитрий отмахнулся от этих, как он их назвал, «подачек», собрал свои скромные пожитки в узел и вышел за стены Лицея.

И два года спустя оказался на дне реки.

Дмитрий вздрогнул. Эта неожиданная волна лихорадочных мыслей о прошлом потрясла его. Он не был склонен ностальгировать, а если удушение мрачными воспоминаниями становилось невыносимым, то он всегда знал, где искать своё освобождение — в Рёбрах в лавке Владиславы.