Общее место

— Это с какими же, — поинтересовался я.

— Мы не на Титанике, — хмуро сказал Вовка. — И я сдаваться не собираюсь! А за Димку и Лизку вообще порву!

Лизка приподнялась на заднем сиденье, обняла Вовку и поцеловала. Мне стало одновременно и неловко, и тепло. Черт, все-таки интересно, на кого был приворот на той стреле?

— Мы на физике это рассчитывали, — вдруг подал голос Димка. — Про Титаник, в смысле. Почему герой не забрался на плот к героине? А вдруг тот бы выдержал двоих? Или тогда точно утонули бы оба?

— И к какому же мнению вы пришли? — поинтересовался я.

— Мнения разделились, — вздохнул Димка. — Почти пополам. Между мальчиками и девочками. Мальчики, кстати, решили, что герою не нужно было бы и дергаться. Если по сценарию он должен был утонуть, значит, все правильно. А девочки запутались в этих формулах. Там же исходные данные на глаз…

Вовка кивнул, Лизка хихикнула, а я подумал, что будь вода чуть теплее, все это выглядело бы даже комично.

Мы выехали на окружную и помчались по внешней стороне.

Говорить ни о чем не хотелось. Сразу за Калужским Вовка повернул к торговому центру и уже в сумерках, заехав на стоянку, притормозил возле серого удлиненного Peugeot Traveller.

— Быстро! — скомандовал Вовка.

Лизка метнулась к багажнику. Я вылез из машины и открыл рот. За рулем микроавтобуса радостно улыбался Толик.

— Люблю движуху! — воскликнул он и похлопал ладонями по рулю. — Это красавец от ФСБ. Машина — зверь!

— Толик! — прорычала Лизка, выволакивая вместе с Вовкой баулы из багажника.

— Рот — на замок. А то прокляну!

Толик послушно заткнулся. Похоже, за половину субботы что-то изменилось и в его восприятии окружающего пространства.

В просторном салоне Пежо обнаружился Леня Козлов. Он как обычно был небрит и в текстильном смысле слегка помят. Все это, что всегда казалось мне удивительным, сочеталось с исключительной чистоплотностью и образцовой аккуратностью. Вот и теперь Леня казался ходячей рекламой журнала о мужчинах за пятьдесят, ориентированного на женщин.

Во всяком случае пахло от Козлова свежестью и едва уловимым парфюмом, а в каждом жесте обнаруживали себя комфортная небрежность и неназойливая самодостаточность.

— Привет, племянник, — похлопал он по плечу Вовку, принимая у него баулы, а затем и Димку. — И сын племянника. И раненый в спину Макин, убегал, наверное, с поля любовной битвы. И моя невестка — прекраснейшая из возможных и невозможных.

Лизку Ленька хлопать по плечу не стал.