Ведьмаки XVII века

Тётка положила кинжал на постель и вдруг резко схватила его руку, запростав вверх рукав широкой рубахи. Мальчик попытался пискнуть, но замер, взглянув в глаза женщины. Иссиня-чёрная смола вместо прекрасных и некогда карих глаз мгновенно сломила его волю. Чёрные глаза Маруси приковали его взор и Гриша оцепенел в немом ужасе.

Кинжал скользнул по руке мальца, направляемый рукою тети. Тёмные капли оросили миску.

– Вот так, – удовлетворённо прошипела Маруся, – Молодая кровь. Ты, Гриша, теперь один оденёшенек, душа твоя больше опоры не имеет.

Нет больше твоих родителей. Но ты не бойся. Это не больно. Как я испью твоей крови, ты больше не будешь один. У тебя будет новая семья. А через меня, крови твоей испившей, и хозяин мой, дух лесной, сильнее станет.

Маруся отпустила руку мальчика, и тот сжался в комок, с ужасом наблюдая за происходящим. Боли он и правда не почувствовал. Хотел было закричать, но не смог.

А тётка, тем временем, отложила кинжал и прильнула к краю миски. На мальца накатил жар и он упал на лежанку.

Перед глазами, словно в больном бреду, мелькали странные картины. Летающие над болотами острова, а в болотах тех гнездилась всякая жуть, Перевёрнутые города, чудовища, коих людской глаз никогда не видел. Крики, рык и скрежет когтей какофонией заполонили голову мальчика и прервались так же резко, как и начались из-за грохота распахнувшейся в хату двери.

Маруся резко повернулась и зашипела не по-человечьи. На пороге возникла громадная фигура в рясе.

– Уйди от мальца, погань! – пророкотал незнакомец.

Тётка схватилась за миску, где ещё оставалась красная влага. Треск выстрела, вспышка, и миска разлетелась вдребезги. Запахло порохом. Маруся заверещала и вдруг, подпрыгнув, побежала по потолку в сторону неведомого спасителя. Тот запустил громадный разряженный пистоль прямо ей в голову. Попал. Тётка сверзилась вниз и прыгнула вперед. Но громила неожиданно прытко увернулся, рубанув по твари палашом. От визга нечисти у Гриши заложило уши. Он упал с лежанки и зажал их ладонями.

А затем пополз под лавку.

В хате гулко бахнуло. Сверкнула яркая вспышка. Затем рядом упала Маруся, уставившись на Гришу чёрными глазами. Из них медленно уходила тьма, уступая привычному и красивому карему цвету. Только взгляд тётки стал остекленевший и неживой. Григорий зажмурился, а через несколько секунд почувствовал, как его достают из-под лавки сильные руки.

– Ну, ты чего, малец? Всё уже позади, – раздался тихий бас, – Не бойся.

Мальчонка открыл глаза.