Одиннадцать

Тянувшийся за городскими банями парк в нижнем городе держали в приличном виде лишь недалеко от улиц и, собственно, здания терм, в глубине же, особенно у реки, он превращался чуть ли не в густой непролазный лес. Здесь даже жили звери.

В Карфе насчитывалось четыре парка разного размера и степени ухода. Этот, прижатый к берегу реки, считался самым большим. И самым малолюдным, даже днём здесь редко кто гулял, разве что прогуливались больные или персонал из городской больницы, и то не рисковали ходить дальше прилегающей к баням части.

Вот и то самое место. Девушка понемногу изучала местность. Она редко бывала в этой части города. Преступлений, конечно, здесь случалось не меньше, чем везде, но они с Гансом как-то на их расследования не попадали. А просто так сюда идти — дело долгое и бессмысленное. Наверное, битых два часа она до сюда добиралась по извилистым улочкам нижнего города. Несколько раз даже заблудилась, забредая в тупики.

Сейчас-то она всё и узнает, наконец-то она сможет сделать что-то действительно полезное, и Гансу не придётся за неё краснеть перед начальством на совещаниях.

Где-то впереди,в свете серебристой луны, недалеко от речки показалась тень. Нисса непроизвольно нащупала рукоять кинжала и двинулась к ней.

Вот уже и силуэт, но что это? «Почем он такой странный?» — подумала она, — «Ой!»...

Глава 4 Жертва третья. Гриф жизнелюбия

"Жизнелюбие — вот что способно скрасить

хоть плен, хоть горе, хоть даже смерть".

На сей раз Ганс резко остановился перед простой дверью на верхнем этаже здания, где он и Нисса были сегодняшним утром и, помедлив пару секунд, постучался.

Дважды в день вламываться к начальству — это несусветная наглость даже для него. В ответ оттуда прозвучало что-то невнятное, но звучало это как нечто благожелательное, и он вошёл.

Тэрен Эдиль восседал на своём рабочем кресле, устало откинувшись на спинку. Он созерцал последние лучи закатного солнца, бившие в окно балконной лоджии.

В руках его красовался бокал, наполненный кроваво-красной жидкостью.

― Заходи, присаживайся, ―устало произнёс глава Управления.

Ворон медленно прошествовал к большому столу, не сводя глаз с полуэльфа. В кабинете не горели никакие светильники, в закатных тёплых лучах испещрённое глубокими морщинами лицо начальника казалось действительно очень старым. Следователь тяжело уселся на табурет рядом с ним и почувствовал на себе всю тяжесть прожитых лет.