Одиннадцать

Вряд ли у неё будет хоть немножко свободного времени. Так что там со вскрытием?

— Да ничего особенного, — ответил Феник, смотря снизу вверх на Ганса, — Здоров, хорошо сложен. Отлично питался. Умер от болевого шока. Когда ему вынимали те запчасти, которые вы мне, увы, почему-то не привезли...

— Там этой, как ты говоришь, запчасти не было, — задумчиво произнёс инспектор, вспоминая место преступления. Благо его феноменальная фотографическая память это позволили сделать в мельчайших подробностях.

— Как не было? — удивился эксперт, — Кому она могла потребоваться? Может, собаки?

— Собаки там мирно почивали в этот момент, — рассеянно отозвался инспектор и, не попрощавшись, бурча себе что-то под нос, покинул анатомический зал.

Феник, сам того не ожидая, натолкнул Ганса на одну неприятную мысль, которую нужно срочно было разрешить. Она, как въевшаяся заноза в теле, начинала зудеть и ныть, предвещая большие проблемы в ближайшем будущем. Он с тем же задумчивым выражением двинулся наверх по узкой винтовой лестнице.

Как и все маги, эксперт по волшебным вопросам занимала небольшую пристройку в виде башенки. Сюда редко кто ходил сам, чаще вызывали специалиста на место - так проще проследить нить заклинаний.

Инспектор снова зашёл в помещение без стука, довольно резко открыв простую деревянную дверь магической лаборатории, совмещённой с кабинетом и библиотекой. Эксперт по магии в Управлении на довольствии числился всего один, вернее, одна. Что само собой не перекрывало проблем с большим объёмом магических дел.

Но, как заявляли счетоводы, дешевле оказывалось нанимать консультантов со стороны, чем платить группе магов. Тем более, что в городе находилась одна из немногих в Инфините магических башен, - место дислокации магических лож и гильдий.

Хозяйка кабинета - молодая девушка из расы людей - сидела за письменным столом и что-то изучала под лупами специального прибора. Она сидела не горбясь, во весь свой высокий статный рост. Длинные аристократические пальцы аккуратно вертели в руках какой-то перстень с алым рубином.

Девушка даже головы не подняла на вошедшего. Её чёрные как смоль волосы забраны в красивую, но простую причёску.

— И тебе добрейшего вечера, Ганс, — прозвучал её глубокий красивый бархатистый голос, — Я узнаю тебя по походке и дурной привычке вламываться в личное пространство.

— И тебе моё почтение, Ольга, — миролюбиво отозвался инспектор, — Прости, я, как всегда, в раздумьях.