Одиннадцать

― Следователь Управления Гаксли Солизеф, к вашим услугам, господин Ганс, ― представился молодой человек, демонстрируя свой значок.

― Доброго утра, Гаксли, ― не особо приветливо ответил Ворон. ― Так вышло, что я оказался тут раньше, прости, если потратили твоё время. Но убийство в итоге связано с моим делом. У меня больше нет напарника, так что я был бы очень признателен, если ты опросишь жителей этих домов на предмет того, видели ли они что-то или слышали. Не хочу доверять эту работу страже, они часто халтурят.

Очень на тебя рассчитываю, информация нужна как воздух.

― Хорошо, я сделаю, что смогу!

― Вот и отлично, спасибо, друг мой, ― следователь похлопал его по плечу и удалился с места преступления вместе с почти всеми стражниками, телами и уликами.

По дороге он отдавал приказания:

― Этих двоих ― в больницу, пусть там их тела изучат и отчёт на моё имя. Улики ― в лабораторию, а табакси ― к Фенику.

Улица опустела. Четверо стражников-людей стояли посередине переулка и выжидательно смотрели на следователя.

Гексли махнул им рукой, после чего поманил за собой одного, остальных жестами расставил на улице...

Около входа в Управление группа гномов у Ганса проверила жетон, приняли носилки и материалы из рук стражи, пропустив внутрь только инспектора. Стража, пожав плечами, отправилась в город. Ворон вместе с солдатами и телами сразу проследовал в кабинет Феника, помог низкорослым ребятам выгрузить трупы на столы, после чего те покинули зал.

Хозяин кабинета, как и всегда, был занят работой по уши.

Сначала он не обратил никакого внимания на вошедших, но затем посмотрел на них невидящим взглядом, кивнул и снова принялся резать и монотонно диктовать перу то, что он считал нужным выделить для того или иного отчёта.

―Феник, я...

― Тебе нужно заключение, ― процедил гоблин сквозь зубы. ― Конечно. На столе.

Ганс посмотрел на ничего не выражающее лицо Феника и... не узнавал его. Каменное, не отображающее никаких эмоций, оно словно умерло.

Даже глаза помутнели, хоть и опухли, и покраснели от пролитых слёз.

Он знал, что этих двоих связывали дружеские узы, как и то, что Феник был влюблён в Ниссу, хотя девушка больше посмеивалась над этим, но по-своему любила в ответ. Теперь у инспектора в голове не родилось ни капли нужных слов, чтобы что-нибудь сказать, поддержать и утешить. Возможно, потому что его чёрствая душа не знала таких слов, а может, потому что никто ему их самому не говорил.