Зло во плоти

Мне пришлось делать новые дырки в ремне, чтобы просто джинсы не спадали, а про футболки я вообще промолчу. Вероятно, со стороны я больше походил на пугало или ребёнка в одежде старшего брата нежели на что-то благоразумное.

— Ой, Тимочка, как ты с ним побалакал, так как шёлковый. Вообще не докучает, — на морщинистом лице бабушки появилась тёплая улыбка. Помутневшие, от старости, глаза продолжали излучать теплоту и некую заботу.

«А ведь когда я только приехал ты батюшку на меня вызывала,» — улыбнувшись, припомнил я в слух же сказав:

— Это хорошо.

Чуть что – зовите.

— Обязательно, обязательно, — закивала Тамара Ивановна. – Давай домой иди. Небось соскучился по родным пенатам.

— Соскучился, — вырвался из груди. – Всего хорошего.

— И тебе, Тимочка.

Я уже зашагал к двери, как в спину прилетел тихий вопрос от одной из новеньких соседок с другого подъезда:

— А чего он в бинтах то весь?

— Так Тимочка в пожаре чуть не погорел…

«Пожар. Как много этим простым словом можно объяснить. И ведь неважно, что враньё. Важно, что оно идеально ложиться на действительность.

» — думал я, неторопливо поднимаясь по лестнице.

Здесь, казалось, время застыло где-то в прошлом тысячелетии: старые, деревянные двери, металлические перила, подкрашенные в серый, старые щитки на каждом этаже, мусоропровод и лифт с сожженными кнопками на лестничных клетках. Мне нравится этот престарелый уют с запахом пыли да не высохшей краски.

— А вот и ты, — тихо прошептал я, глядя на дверь обшитую красным дерматином. – Я дома…

Ключ медленно вошёл в верхний замок и спокойно провернулся.

Нижний же наоборот, заскрипел на все этажи протяжным стоном, пред тем как открыться. Казалось, что я умудрился всех осведомить о своём приезде и это оказалось так.

— Подожди! – мужской голос, донёсшийся из-за противоположной двери, заставил меня застыть на месте. – С возвращением, братишка!

Толи из-за усталости, только осознавая на каком-то ментальном уровне свою участь, реакция подвела меня. Стоило только двери распахнуться, как массивный детина подлетел ко мне, точно пушинка на ветру, и обнял.

Телячьи нежности мне не нравились, а ещё сильнее не нравилось ощущение смещающихся позвонков от этих объятий.

— Как я рад тебя видеть, Тёмный!

— Пусти… Удушишь… — только и смог прохрипеть я, ощущая хруст спины.

— Ой, — точно не пытаясь сейчас переломать мне хребет, Сергей отпустил меня. – Ты прости уж, Тёмный.

— В следующий раз просить прощение будешь у моей могилы, — потирая спину, я покачал головой. – Рад видеть.