Тень, ключ и мятное печенье

Это от угольной пыли, бывает с непривычки. Я сам иной раз… Ох, да вы даже с лица побледнели! Вам, пожалуй, лучше бы на воздух.

Шандор рассеянно кивнул, и они вдвоём через грузовой вход в подвал выбрались на поверхность. В саду, укутанном непроницаемой тьмой позднего осеннего вечера, всё ещё моросил дождь. Пахло сырой землёй и палой листвой. Иногда лёгкий ветерок, круживший над дорожками, добавлял к этим ароматам запахи конюшен, а иногда – тонкие ноты последних увядающих роз на нестриженных кустах.

Лайош, опершись спиной о притолоку двери, глубоко вдыхал ароматы сада и вполуха слушал добродушное бормотание конюха.

Но во рту у сыщика всё ещё оставался металлический привкус, а в ноздрях стоял характерный запах, который нельзя спутать ни с чем другим.

Запах крови.

Глава 5. Автоматоны доктора Меершталя

По просьбе «архитектора» Роберт вернулся в дом через кухню и отпер для Шандора дверь оранжереи. Это было роскошное сооружение на мощном стальном каркасе, с плавными обводами линий, в точности повторенных пластинами из моллированного стекла.

Оранжерея располагалась перпендикулярно западному крылу дома, с его тыльной стороны, и с улицы за особняком и деревьями был виден только шпиль над её центральным куполом.

Двух керосиновых фонарей оказалось недостаточно, чтобы как следует осветить оранжерею, и Шандор с конюхом, медленно идущие по центральной дорожке, словно плыли в облаке тёплого света, за пределами которого стены и потолок помещения тонули во мраке. Здесь, как и в саду, среди растений преобладали розовые кусты.

Возле одного из них Лайош остановился, рассматривая несколько ещё сохранявшихся на ветвях бутонов.

– Это их естественный цвет? – поинтересовался сыщик.

– Да, – в голосе Роберта проскользнули нотки гордости. – Такого вы не найдёте нигде в городе!

Цветы на кусте, возле которого они стояли, были угольно-чёрными. Шандор осторожно коснулся одного бутона кончиками пальцев, затем наклонился и понюхал его – аромата у розы не было вовсе.

– Вы правы.

Я не то, что не видел – никогда не слышал о таком цвете у роз. Это в самом деле не процесс увядания?

Роберт растерянно потёр щеку ладонью.

– Я не слишком-то разбираюсь в садовых делах, господин архитектор. Но вообще-то они расцветают в два окраса – снаружи тёмно-красные, а внутри – белоснежные. Спустя пару месяцев серединка превращается в тёмно-красную, а снаружи цвет темнеет, темнеет, и вот через какое-то время они уже почти сравниваются, становятся чёрными.