Знаки

Врата Разрухи открываются!

По залу прокатился громовой раскат и жаровни вспыхнули ледяным светом девятого круга преисподней. Лена увидела, как трон иссекли алые пульсирующие прожилки. Олег шёл к нему, очень медленно, будто пробирался через растопленную смолу. Он снова превратился в чёрного человека, от маски не осталось и следа.

Каин рванулся к нему, на ходу подхватив с земли револьвер. Меньше мгновения потребовалось ему, чтобы зарядить две каморы патронами, которые сто лет назад заговорили семь седых старух на запретном острове посреди Десны.

Выстрелы ударили по ушам погребальными колоколами. Олег не шелохнулся. Каин выронил револьвер и сложился пополам.

– Не тебе со мной тягаться, дружок, – усмехнулся чёрный человек. – Не теперь, когда я в шаге от того, чтобы стать новым богом!

Он уже тянул руку к трону, когда Каин с рёвом бросился на него. Стилет мистика разгорелся болезненным белым светом, направленный точно под правую лопатку врага. Но внезапно его движения замедлились, он будто увяз в той же невидимой преграде, которую Олег преодолел мгновение назад.

Олег развернулся. Его руки мелькнули в воздухе так быстро, что у Лены заболели глаза. Но Каин успел защититься. Вспышка произошла за гранью зрения, весь свет в зале на секунду померк. Стилет отлетел в темноту, мистик упал на колени. Авгур стоял над ним, тяжело дыша, с его рук капало что-то чёрное и вязкое.

Девушка чувствовала, как тени вокруг колонн шевелятся, шепчут.

– А знаешь, есть в этом что-то, – прохрипел Олег, обнажая крошащиеся зубы. – Ты ведь мой первый ученик, лучший, как я тогда считал. А теперь станешь последней жертвой. Оцени, какой чести ты удостоен, дитя!

Из уголков его губ капала кровь, смешанная с чёрным ихором. Падая на пол, эта смесь шипела, поднимаясь к сводчатому потолку густыми миазмами.

– Стоять! – рявкнул авгур, выбросив руку в её сторону. У девушки перехватило дыхание и она со стоном повалилась на пол.

На мгновение Олег отвлёкся и мистик, который уже давно должен был умереть, использовал эту возможность. Он произнёс всего одно слово на языке доисторической Земли и лицо авгура исказилось столь чудовищным образом, что Лена отвела глаза. Но маг устоял.