Дурной знак

— Свою дочку будете звать Ритой, а она — Маргарита Мастерова, неужели сложно запомнить?

Ольга с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза — выпускать из виду Глебушку было чревато. Конечно, как она могла забыть? Есть Риты, а есть Маргарита Мастерова. Одна на весь свет, и слава богу.

— Хорошо. И как там поживает Маргарита Мастерова?

— Плохо! — рявкнула мама. И хлопнула дверью.

Скорая приехала только через полчаса, когда истерика Глебушки пошла по четвёртому кругу. Как у этого ребёнка получалось орать столько времени без перерыва, оставалось загадкой.

К концу пытки звуком Ольга уже сочувствовала глебушкиной маме, однако отпускать мальчишку не собиралась. Уж лучше оглохнуть, чем допустить ещё одну травму Мастеровых-младших. Естественно, злосчастная птица была всей группой забыта, и дети просто расселись на ковре, деморализованные Глебушкой. Ольга давно подозревала, что дети шумят исключительно с целью друг друга перекричать, а перед превосходящим их в громкости соперником теряются и замолкают.

Главная по саду прибежала аккурат в тот момент, когда мама грузила растерянную и зареванную Маргариту в машину. Глебушка стоял рядом, крепко удерживаемый на месте бдительной Ольгой. Наскоро выспросив о случившемся, главная согласилась подержать мальчика, чтобы Ольга могла вернуться к остальным детям, за которыми пришлось присматривать нянечке. К счастью, группа присмирела, обескураженная неожиданным происшествием, и даже на прогулке вела себя на удивление спокойно.

Вот только матушкины слова про дурной знак из головы так и не выходили.

«Если в окно залетела птица, беги в церковь и поставь свечки за здравие, желательно всем, кого любишь, и молись, чтобы в этот раз не пришлось никого хоронить. Ангелы смерти никогда не являются в истинном облике — даже беглый взгляд на них губителен для разума человеческого — но в облике твари Божией они показаться могут».

Матушкина примета её пугала — страхом первобытным, необоснованным, перед которым любые доводы рассудка бессильны. Вот только правильно ли идти в церковь из-за приметы, если последний раз была там лет восемь назад, на крещении племянницы? На миг Ольга представила темный зал близлежащей церквушки, освещённый только живым огнем лампадок да доброй сотней пахнущих воском свечей, и ощутила дурноту.

Нет, как-нибудь в другой раз.

***

— Вы понимаете, что это ваша халатность? — распиналась директриса, тряся перед глазами листом бумаги, в котором Ольга не сразу опознала письменную жалобу.