Седьмая доля

Он был совершенно пуст, если не считать пустого стакана и засохшего бутерброда с кружочками колбасы.

Увидев пустоту сейфа, Марья Ильинична едва не лишилась чувств.

Глава 5 Фальшивое письмо

Надышавшись дыма зажженных семян белены, я был охвачен необыкновенным возбуждением, меня пронзило странное состояние блаженства, происходившее от совершенно безумного впечатления невесомости ног, увеличившихся в объеме и отделившихся от тела. В то же самое время я почувствовал себя опьяненным мыслью о том, что лечу.

Густав Шенк, токсиколог

Захар внимательно осмотрел унылую пустоту сейфа, словно исчезнувший идол мог затаиться где-то в пыльном углу.

— Господи, что ж теперь будет?! — всхлипнула совершенно подавленная сотрудница. Многоликий идол — это же бесценный экспонат! Можно сказать, реликвия!

— Скажите, а как часто подобные экспонаты поступают на реставрацию? — спросил Захар.

— Что вы, — взмахнула рукой Мария Ильинична, — раз в десять лет. Не чаще.

— И что же, подошёл срок?

— Представьте себе, нет, — с уверенностью заявила музейная дама. — Недели три назад пришло распоряжение из главка о том, что многоликого идола необходимо подготовить к комиссии ЮНЕСКО.

— Распоряжение?! А как оно к вам попало?

— По почте, конечно, — пожала плечами сотрудница. — Заказным письмом.

— Письмо мы, конечно же, проверим, — пообещал Захар. — Хотя, я почти уверен, что оно липовое.

— Липовое?! Да что вы такое говорите?! — возмутилась ответственная сотрудница. — Письмо официальное, с печатями и обратным адресом.

— Печати, — усмехнулся послушник. — У Люта такие возможности, что он мог бы поставить и гербовую печать Ватикана.

— Лют?! Вы сказали Лют, молодой человек? — руки сотрудницы задрожали, и она выронила папку. — Неужели, этот негодяй действительно существует?! Я думала, что всё это газетные выдумки.

Захар сурово посмотрел на своего помощника.

— Скажите, а в поведении вашего реставратора не было в последнее время ничего необычного? — спросил Захар, чтобы поменять тему.

— Как ни быть? Было, — ответил за сотрудницу Савелий. — Перед тем, как уйти в запой, то есть, на бюллетень, — сразу поправился мастеровой. — Он с неделю ходил сам не свой. Ни с кем ни здоровался, нёс всякую ахинею. И главное — ни разу «Марсельезу» не спел.

— А что пил ваш приятель в последнее время? — поинтересовался Захар.