Седьмая доля

— Горохов Илья Егорович, — самолично представился инвалид, — подполковник в отставке. А вы, товарищи, должно быть, из следственных органов.

Захар кратко назвался сам и представил своих спутников.

— Скажите, Илья Егорович, — обратился к инвалиду Захар. — Вы были другом убитого и, должно быть, часто бывали в его квартире?

— Так точно, — по-военному ответил Горохов. — Мы с Лёшей давно приятельствуем. У меня и ключ от квартиры имеется. Годы, знаете ли, а мы с ним бобылями живём. Вот, друг за дружкою и приглядываем.

— А с коллекцией гражданина Федоркина хорошо знакомы?

— Конечно, — охотно подтвердил инвалид, — Лёша коллекционер был заядлый. Весь его инвентарь я наперечёт знаю.

— Тогда, может быть, вы скажете, не пропало ли чего из квартиры убитого? — спросил Захар, снова доставая из кармана блокнот и ручку.

— Как же не пропасть, — печально вздохнул Горохов. — Пропало. Божок пропал сердоликовый — Дый. Лёша его особо ценил и хранил в потайной нише в секретере.

— А как вы поняли, что украли именно его?

— Так ведь, знак же был нарисован на зеркале, — пояснил Горохов.

— Кровью нарисован, я это сразу понял. И полиции об этом сказал, тем, что до вас были. Только им, кажется, это не показалось важным.

— Ясно, — вздохнул Захар. — А описать божка сможете?

— Фигурка сантиметров пятнадцать, — морща лоб, произнёс полковник. — Вырезана из красного сердолика. Весьма искусно, надо сказать. Лёша привёз её с раскопок лет двадцать назад и говорил, что она дохристианской эпохи. Собственно, её фото и описание имеется в альбоме.

Лёша ко всем своим экспонатам был до чрезвычайности щепетилен.

— Альбом, говорите, — задумчиво произнёс Захар, — давай те ка, зайдём в квартиру и посмотрим всё вместе с вами.

Захар толкнул незапертую дверь и пропустил инвалида вперёд себя.

В квартире коллекционера, несмотря на включенный свет, было сумрачно и неуютно. Повсюду, занимая каждый квадратный дюйм, теснились старинные вазы, статуэтки и свёрнутые в рулоны толи ковры, толи древние гобелены.

На полу, на крохотном свободном пространстве, белел изломанный контур, обрисованный вокруг тела убитого. Само тело успели отвести в морг.

— Как же я ментальный слепок сделаю без убитого? — проворчал Гаврила.

Захар и сам был раздосадован поспешностью полицейских. Как известно, все магические метки на месте преступления лучше всего снять в первые же часы. И больше всего их остаётся на потерпевшем.

— Альбом вон там, на секретере, — подал голос пенсионер.