Седьмая доля

— Светлого дня! — поприветствовал Велисарий Захара, склоняя седую, расчёсанную на пробор, голову. — Брат Фома несомненно прав, утверждая, что знамение чёрной радуги несёт граду неисчислимые беды. Однако, не могу утверждать наверное, что причастен к сему событию сам Лют или кто-то из его челяди. Вот, помню, в аккурат перед отречением императора Николая...

— А почему вы решили, что чёрную радугу устроили люты или кто-то ещё? — неожиданно вступил в спор светловолосый юноша. — Разве, не может это быть вполне обычным природным явлением? Да, редким.

Только теперь Захар разглядел юношу повнимательнее. Помимо светлых соломенных волос, он имел тонкий, с горбинкой нос, васильковые насмешливые глаза и подбородок, украшенный косым розовым шрамом.

«Умён, дерзок, смел», — сделал короткий вывод Захар.

— Чёрная радуга, мой юный друг, конечно, может возникнуть и сама по себе, — сказал Захар, снимая с себя изрядно намокший плащ и водружая его на вешалку. — Однако, на кануне Змеева дня, вряд ли это случайность.

— Змеев день! — тихо воскликнул юноша. — Верно! Как же я мог забыть?! Ведь, завтра же, восьмое апреля! Змеев день, день возрождения Тарха!

— Вот именно, — горячо поддержал Фома. — Для лютов возрождение Тарха — возрождение солнца, приход весны и конец власти сумрака.

Разговор о чёрной радуге прервал голос Дары, прозвучавший из селектора связи:

— Всем светлого дня! Захару Рюмину и послушнику Даниилу велено немедленно прибыть в чертог командора.

Захар вопросительно взглянул на юношу, щёки которого мгновенно зарозовели.

Захар сделал ему знак следовать за собой и первым вышел из общей комнаты.

Перед дверью в чертог командора застыли в карауле сразу четверо стражей. Предусмотрительная мера, если считать, что боевики Люта рыщут по всему городу. После последней стычки отделу пришлось и вовсе тайно перебираться из Столешникова сюда, в музей Космонавтики.

Стражи приветствовали Захара кивком головы, а на послушника посмотрели строго и подозрительно.

— Это — со мной, — бросил им Захар и отворил массивную скрипучую дверь.

Помещение, которое превратили в чертог командора, ещё недавно представляло музейный запасник, где вдоль стен теснились стеллажи с космической всячиной. Предметов, знакомых Захару, было в новоявленном чертоге, лишь два: чеканная голова ворона на синем фоне — символ мудрости и зоркого ока, и огромный экран, подвешенный высоко от пола.