Холодный дом

Выборность всех должностей. Управление державой территориальными советами. Спаси, Господи, Россию, если хоть что-то из перечисленного осуществится.

«Свобода и совесть» уступала в численности другим революционерам, но честно стремилась достичь их славы, проведя несколько успешных акций. В одной из них погиб полицмейстер. Во второй — генерал от инфантерии. Третья акция успехом не увенчалась — не сработал запал, но бомбист был убит при задержании. Во время четвёртого, довольно громкого во всех смыслах дела, карета обер-прокурора Сената разлетелась в щепки, погиб кучер и пара лошадей, но сам обер-прокурор, замешкавшийся на крыльце, получил всего лишь контузию средней тяжести.

Мещеряков потратил немало сил, отыскивая самые малые, самые незаметные ниточки. Ему удалось установить личности большинства членов группы «Свобода и совесть», но все они жили в Санкт-Петербурге по поддельным документам с вымышленными именами, почуяв даже намёк на слежку, перебирались в другой конец города, а порой искусно меняли внешность.

Возглавлял группу некий Глеб Лашкевич. Разночинец тридцати трёх лет от роду, высокий блондин. Фанатик и отличный стрелок. К тому же он был великолепным конспиратором и от остальных членов «Свободы и совести» добился того же мастерства.

Вторым по значимости считался Соломон Минц, приехавший в Санкт-Петербург из Киева. Тридцати лет, отличный химик, способный создать взрывчатку практически из ничего, как хорошая хозяйка пирог, а плохая — скандал. Характерными его приметами были очки и искривлённый позвоночник — одно плечо выше другого.

Барбара Руцинская. Полячка двадцати двух лет, любовница Глеба Лашкевича. Фанатичка. Атеистка. Были сведения, что акции группы замышлялись и планировались до мелочей ею.

Еремей Тихий — бывший семинарист, бросивший учёбу из-за увлечения социалистическими идеями.

И наконец, Родион Сальков, дворянского происхождения, но покатившийся несколько лет назад по наклонной плоскости. Был осуждён на каторгу за вооружённое ограбление, бежал с этапа. Прибился к группе бомбистов, где играл роль личного охранника Лашкевича.

Вот, собственно, и всё. Если в «Свободу и совесть» входил ещё кто-то, жандармы о нём не знали.