Холодный дом

Призрак, заслонявший собой жандарма, вроде бы вырос и засветился ярко, словно уличный фонарь. Убийца погрозил ему пальцем и снова захохотал.

Мещеряков услышал лёгкий топот многих ног.

Дети что ли? Откуда здесь?

Но слух его не обманул. Из темноты анфилады выбежали трое детей лет от семи до десяти. В домотканых рубахах до пят. Светловолосые и кудрявые, как купидончики на картинах Рафаэля Санти. На пухлых щеках ямочки. Только не от милых и добрых улыбок, а от кровожадных оскалов. Рубахи, как показалось жандарму, тоже покрывали бурые пятна, весьма напоминавшие кровь.

Следом за ними на лестничной площадке появилась измождённая женщина в белом платье с накинутой на плечи багровой шалью. В бульварных романах о таких пишут: «со следами былой красоты на лице». Что ж... Кому-то и гадюка может показаться красивой. Женщина наклонилась, вцепилась в штанину уцелевшей ноги Соломона и поволокла его по полу.

Мясник издал ликующий крик, более подходящий воинственным мингам, сошедшим со станиц романов Фенимора Купера. Ещё раз внимательно посмотрел в сторону Мещерякова, которого прикрывал призрак старика, и скрылся в темноте.

Жандарм, к которому вернулась способность двигаться, потянулся осенить себя знамением, но натолкнулся на осуждающий взгляд привидения и передумал.

— Не спеши, ваше благородие... — проговорил старик. — Всегда успеешь меня прогнать.

— Что это было? — с трудом преодолевая стук зубов, спросил ротмистр. — Вернее, кто это был?

— А это призраки, ваше благородие. Живут, понимаешь, в старых домах. Развлекаются как могут.

— Но они же его...

— Какими при жизни были, такими и после смерти остались. Им душу людскую на тот свет спровадить — одно удовольствие. Семейка Балабановых. Знаменитые убийцы.

— Мистика какая-то... — покачал головой Илья Павлович.

— Хоть мистика, хоть мастика, а душегубствуют по сей день. Да ты и сам, барин, видел.

— Почему дверь не открылась? — несмотря ни на что, Мещеряков старался сохранить трезвым рассудок и задавать рациональные вопросы. — Он же мог сбежать!

— Не мог, ваше благородие. И ты не сможешь. И никто не сможет. Как первая звезда на небе зажглась, так двери сами собой запираются.

Жандарм в два прыжка преодолел расстояние до выхода и изо всех сил налёг плечом на дверь.