Кот-Ворун

Рослый парень пошел в одну сторону, переходя Большую Московскую поперек, а Валера отправился дальше на восток, перешел Гагарина и вышел на мост.

Странные люди. Те, кто берут брендовое. Вот у него за спиной ровно то же самое, сорокалитровый красный рюкзак с двумя карманами на застежках-молниях. Для удобства в них были вдеты белые плетеные шнуры.

На другой стороне дороги Валера остановился еще раз, чтобы поправить лямки — одна подобралась слишком близко к шее и грозила натереть ее. На улице стояла жара, и футболка с широким воротником не спасала от жара каменных джунглей.

Может, в том и была разница между брендовыми и простыми вещами? Валера обернулся на противоположную сторону перекрестка: рослый парень тоже снял рюкзак и пытался приладить лямки поудобнее.

Усмехнувшись, Валера закинул рюкзак обратно на спину и направился дальше. Идти ему предстояло через весь город, так что тратить время попусту он не собирался.

Поэтому поднял рюкзак, разве что непривычным оказался его вес — точно в два раза больше стал.

— Ух ты... — выдохнул Валера, уверенный, что увеличение веса точно никак не связано с тем, что его рюкзак — не брендовый.

Но закинул его на спину и направился дальше. Прошел шагов десять, не больше, приблизился к литым перилам моста, оперся на них, немного покачался. Чтобы понять, что не так с его рюкзаком — вдруг перетянул лямку.

Ничего подобного. Валера начал сердиться — если ему еще четыре километра идти, то сил он потратит куда больше и вечером не останется энергии даже на ближайший заказ!

С этим что-то надо было делать, но время поджимало.

Центральные улицы шумели — транспортный поток на них ослабевал лишь после десяти вечера, а сейчас было слегка за полдень, поэтому чадящие дизельные автобусы и многочисленные автомобили гудели, урчали, жужжали, свистели и скрежетали, проносясь мимо.

Но в этой какофонии звуков ему послышался резкий, залетающий прямо в левое ухо, звук расстегивающейся молнии.

Зато от резкого разворота Валеру понесло еще дальше — как будто тот, кто расстегивал сумку, продолжал отходить дальше. Но это было странно — на тротуаре не осталось даже тени человека, который мог бы это делать.

Валера развернулся в другую сторону аж на сто восемьдесят градусов.