Дело об огурце

— Отпустить? Ты уверен? Ну ладно! Это ваш подозреваемый, — сказал Дядяйкин, резко убрав лапу с груди Сергея.

Аниматор резко вскочил, и не глядя по сторонам, не разбирая дороги, помчался вперед.

— Блин! Лови его! Лови! Уйдет же! — крикнул Бухаев.

— Ловить?! Ладно! — произнёс попугай, взлетев в воздух и снова камнем спикировав на аниматора, успевшего уже пробежать метров двадцать.

— Блин, опять ты его…да отпусти ты его, — снова сказал Михаил.

— Отпустить? Хорошо, как скажешь,— медленно убирая лапу, согласился Дядяйкин.

— Не отпускай! В смысле, просто держи его. Миша, помолчи, — сказал подбежавший Иванов.

— Что-то вы раскомандовались, как я погляжу! В самом начале я его почти расколол, а вот вы мне помешали довести это до конца! — гордо заявил Дядяйкин.

—Вернее сказать, ты его почти раздавил, а не расколол, — возразил ему Бухаев.

— Наука допроса требует жертв! — снова произнёс Бухаев.

— Так, послушай, Серёжа, он тебя всё равно догонит, да и мы не лыком шитые, поэтому я предлагаю следующее: он убирает свою лапу, а ты лежишь смирно, стоишь смирно, сидишь смирно.

— Да, да, да, да, — как забубенный произнёс аниматор.

— Хорошо. Товарищ капитан, отпустите, пожалуйста, парня, — попросил Бухаев.

Попугай снова убрал свою лапу, которой удерживал Сергея. Тот не стал вскакивать и убегать.

— Не бойся, Серёжа, он не укусит, — саркастично произнёс Бухаев.

— Сергей, вы можете встать, всё нормально, — сказал Иванов.

— Могу? Правда? — заметно волнуясь, спросил аниматор.

— Если хочешь, можешь полежать, я ж говорил тебе, как тебе удобнее, — напомнил Бухаев.

— Нет, нет, я лучше встану, если можно,— сказал дрожащий Сергей, поднимаясь на ноги.

— Сергей, скажите, вы зачем нюхаете машины, и даже грызёте их? — спросил Иванов.

— Это, это личное, — сказал аниматор, стыдливо отводя глаза в сторону.

— А ну, говори, салага, зачем грызёшь машины! — грозно спросил Дядяйкин.

— Товарищ капитан, я вас прошу, не надо, — попытался успокоить попугая Бухаев.

— Да, да, лучше не надо, своими вопросами вы пугаете подозреваемого, — поддержал его Алексей.

— Да он рассказывать ничего не будет, если вы его так гладить будете, — сказал попугай.