Дело об огурце

— Представил, — нервно проглотив слюну, ответил Алексей.

— А теперь прикоснитесь своей правой рукой к этой игрушечной лапе, — попросил паук.

Алексей прикоснулся своей дрожащей правой рукой к лапе Глазастого. Он почувствовал паучьи волосы в своей ладони. Алексей понимал, что это лапа настоящего паука. Тем не менее, Иванов пытался представить, что держал в руке некое подобие мягкой игрушки или что чувствовал своей ладонью волосатую лапку кошки или приветливой собачки. Представляя всё это, Алексей начал успокаиваться.

— Ты гляди, кажется, у меня получается, я почти совсем успокоился,— улыбнувшись, сказал Алексей.

— А теперь откройте глаза, поверните голову на и посмотрите на лапу, — предложил паук.

Алексей сделал всё как попросил его паук.

— Не страшно на неё смотреть, правда, же? — спросил паук.

Алексей поднял глаза и посмотрел на самого Глазастого, при этом он едва заметно вздрогнул, скорее по привычке, а не от страха. Все же некоторое психологическое напряжение еще осталось где-то внутри него.

— Не страшно, да, но если я буду смотреть на тебя, то будет страшно, — сказал Алексей, однако, пытаясь преодолеть себя.

— Разумеется, но так будет не всегда, если будете постепенно преодолевать свою фобию. Сначала вы берётесь за лапу с закрытыми глазами, затем с открытыми, а потом можете взять целого паука в руку, и в итоге эти неприятные фобии оставят вас навсегда,— сказал Глазастый.

— Ну, тебя он вряд ли сможет взять в руку, профессор, разве что на руки, ха, и то с трудом, — сострил Бухаев.

Это всё не страшно, главное - должно работать воображение сначала. Вы можете представить любого паука игрушечным, и будет легче каждый раз. Очень часто ведь бывает так, что игрушечный паук ничем внешне не отличается от настоящего, вы со мной согласны? — спросил Глазастый.

— Да, я сам видел таких в магазине. Прям вот смотришь на него и думаешь, что сейчас как он на тебя прыгнет, — улыбнувшись, сказал Бухаев.

— Вот и я, наверняка, не отличаюсь от игрушечного.

Иванов отпустил лапу Глазастого и выдохнул с облегчением.

— Тебе в туалет не надо, напарник? — с насмешкой спросил Бухаев.

— Да хорош тебе, — улыбнувшись, ответил Алексей.

— Так, ну что, Лёх, въезжаем в город, в котором нет никого, и я догадываюсь почему, — сказал Михаил, повернувшись к Глазастому.

— Я вас понял, исчезаю, — сказал паук, дематериализовавшись в воздухе своим обычным способом.