Разгадчица Софья. Морок

Что-то невольно притягивало взгляд к ее лицу…, но вот что именно…

Когда Софи вернулась к Елене, та уже выглядела почти как обычно.

— Я случайно нашла эту миниатюру… Простите… Но Петр Васильевич как раз-таки и просил меня забрать у вас портрет своей мачехи. Это она?

— Ах, да, портрет… совсем о нем забыла. Мне и правда дал его Петя… господин Полянин. Просил копию сделать, я ведь хорошо рисую. Хотела срисовать, но не успела. И вряд ли смогу теперь… Жаль, такая красивая… умерла при родах своем молодой. И ребенок умер.

Ее звали Полина… Апполинария. Петя любил ее и жалел, хотел бы сохранить ее образ. Хотя Петр никому и не говорит, я уверена — он боится, что бабушка уничтожит портрет. Как и остальные изображения Полины во всем доме.

— Бабушка Мавра Андреевна уничтожала портреты?

— Я в этом уверена. Нет, не со слов Пети, он ничего плохого никогда на бабушку не подумает. Просто мне так кажется — а куда еще им подеваться? Неприятная дама эта старая госпожа Полянина, между нами говоря. Она лишь с внуком доживает в имении свой невеселый век.

Печальная история…

Елена слегка оживилась и болтала о чужих делах, явно оттягивая разговор о своих.

— А вы любите печальные истории? — спросила ее Софи.

Елена опустила глаза и прошептала:

— Когда они придуманные. Оставьте миниатюру у себя. Если встретитесь с господином Поляниным, так верните ему.

— Сами вернуть не хотите? — мягко, негромко поинтересовалась Софи, делая еще одну попытку, но вновь наткнулась на упрямый отказ.

— Нет. Не стану я с ним встречаться.

— Верите в странную угрозу, что в записке? Но ее же просто подсмотрели в книге. Вы и ту сказку про девушку с тремя женихами наверняка помните.

— Конечно же, я верю в угрозу! — снова сильно занервничала Елена. — Вы же знаете, что случилось с женихом Люды, когда она просто сожгла записку?

Вот это уже что-то новенькое… Софи даже не сдержала нетерпения, крепко стиснув пальцы.

— Людмилу Сомову вы имеете в виду? Ее жених застрелился.

— Именно так! На него навели морок, и он покончил с собой.

А все потому, что Люда получила такую же записку, но не придала ей значения, посмеялась и сожгла.

— Госпожа Сомова вам ее показывала?

— Нет… это я показала ей свою. И тогда Людочка заплакала… и все мне рассказала. Это было как раз в тот день, когда я приехала к ней, чтобы выразить соболезнования… Я была сама не своя. Жалела несчастного Константина, жалела Люду… и очень испугалась за Петра Васильевича. Записку я получила, когда собиралась к Сомовым.