Темная история. Сердце бога. Книга 2.

На заднем дворе, где я очутился, меж кустов, нагих деревьев и бордо щетинящихся иглами сосен располагалась странноватая скульптурная композиция: каменные изваяния людей и потусторонних созданий, обрамлявших витые дорожки. Неспроста они тут стоят, и в таком изобилии, – про себя отметил я, выбираясь на расчищенную тропинку. И вдруг с удивлением обнаружил.. на одном из каменных постаментов поблизости.. морфа! Я не был уверен, что это тот самый, но… почему-то решил, что так оно и есть.

Вот это музей достижений под открытым небом! – мысленно усмехнулся я и в потёмках побрёл в сторону здания.

В окнах особняка кое-где горел свет, а кое-где свечи – это я понял по колыханию багряных отсветов за стеклом. Мне же нужно было выгадать, какое именно окно – окно кабинета Мастера Андраса. Я смутно припоминал, что это был вроде как третий этаж.

На всякий случай спрятавшись за очередным фонтаном с наряженной в цветочный венок наядой, я пытливо рассматривал особняк, в потёмках похожий на какой-то иномирный дворец, где квартируют демоны, а мёртвые безвозбранно расхаживают по коридорам, ненароком теряя пласты гнилой плоти.

Вероятно, я был от истины недалёк. Кокетливо сидящая на каменном краю чаши дщерь речного бога, стоило мне неосторожно приблизиться, увлёкшись изученьем загадочно мерцавших окон, со стремительностью коршуна схватила меня за локоть, но в последующий миг, увидев перстень на моей руке, беззвучно рассмеялась, высвободив из своей каменной хватки, и невзначай указала тонкой дланью на крайнее справа окно.

Похоже они тут не по своей воле заперты, и не шибко-то рады такому трудоустройству в арт-галерее, – рассудил я, на всякий случай отступив от фонтана. – Только что ночь и редкие блики лунного света даруют им крупицы свободы, но не более того.

Не встать бы тут и мне истуканом со всеми остальными дружно в ряд, – дёрнул я плечами, – а то с того края как раз один из постаментов пустует: кто-то, видно, отбыл положенный срок и получил вольную. Или.. ну даже не знаю.

Я представил себя, замершего, на каменном валуне, сиротливо глядя ввысь. День ото дня. Ночь за ночью. В жару и в холод в окружении такой же точно безвольной немой братии.