Темная история. Сердце бога. Книга 2.

– Откуда вообще в моей голове весь этот перфекционизм?

На одном из огороженных охраняемых участков мой взор внезапно приковала выполненная в мраморе фигура, неприметно скрывавшаяся за заснеженными кустами – девушка или юноша – не ясно – ангел – в развевающихся одеждах с черепом в руках и россыпью лилий у ног, так похожих на звёзды. Я долго, пожалуй, даже, слишком долго для простого любопытства, изучал мрачноватую скульптуру через ограду, тщательно вычленяя неточности и изъяны капризной формы.

Ей бы место на кладбище, сторожить чью-то немую крипту, а не фонтан украшать! – рассудил я. – А кроме того.. слишком уж много недочётов, слишком, – сокрушался я. – А ведь могла выйти дивная композиция!

Вдруг, воровато оглядевшись, я без труда перемахнул через высокий забор, ощерившийся острыми кольями поверху. И своим потусторонним присутствием тотчас ввёл в ступор парочку камер наружного наблюденья. Не знаю даже, куда это меня понесло: спонтанный порыв привнести в мир гармонию и красоту, о которых меня не просили.

Статуя была расположена на заднем дворе, в самом, что ни на есть, укромном месте: вероятно, летом тут находилась уединённая тенистая беседка, которую и дополнял фонтан.

Подойдя к скульптуре, я принялся за работу: начать, прежде всего, я решил с ангельского лица. Легко и аккуратно снимая когтями слои податливого мрамора так, будто это сливочное масло, а не камень, я вознамерился исправить несовершенство облика статуи.

Спустя пару минут напряжённой работы, я отстранился, чтобы поглядеть на своё творение со стороны и оторопел: черты каменного лика, выражение белых губ, глаза.. незаметно, каким-то мистическим образом, уподобились моим собственным.

Я вздрогнул и отступил на пару шагов, поражённый этим спонтанно возникшим сходством.

«Ну ты ж хотел ангельского совершенства, запаянного в материи, как в цинковом гробу, – ехидно хихикнул Азраил, – вот и получи на здоровье, распишись, скульптор недоделанный. Микеланджело, мать твою!»

Заканчивать начатую работу я, естественно, не стал, поспешно убравшись прочь, и несколько раз судорожно оглянувшись на свой вырезанный в камне портрет.