Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Ну, это многое проясняло: клубочек укатился туда, куда сильнее всего тянуло его хозяйку. К покою, к домашнему уюту. К детской непосредственности и вере в чудо. Странно, что все эти тёплые ощущения дарил Хлое мёртвый, пожранный ненасытным монстром город: запылённый, расколотый изумруд.

…

..В последующие дни я, как мог, заботился о натерпевшейся «русалке», буквально не отходя от неё ни на шаг. После очередного своего «возвращения» она стала часто просыпаться по ночам: её преследовали кошмары, которых после пробуждении она не могла припомнить, но доводящие её до оторопи, до нервной дрожи.

Потому неприкаянные души, не перешедшие мост, мытарствуют – их буквально раздирает на части. Они страстно хотят быть здесь, меж живых. Но их так и тянет острыми крючьями на Тот Берег.

Неупокои или как их ещё называют на жаргоне «возвращенцы» в отличие от неприкаянных – нечто другое. Они уже были на Том Берегу. Но каким-то образом вернулись.

Смерть звала её, но не забирала, играя, как кошка играет с мышью, хватая острыми когтями и сызнова выпуская. Бедная «русалка» мучалась этим немым зовом, а помочь ей я не мог. Мне и самому было не многим лучше: у меня почти не оставалось сил, но я, стиснув зубы, держался, упрямо цепляясь за пустоту. Я уже привык балансировать на краю. И вовсе не собирался выбираться из этой ямы по трупам: сказано ведь – не убий.

Мигеля всё не было: вероятно, проблемы с нежитью продолжались. Когда на кону спокойствие и благополучие целого города.. в общем, можно его понять. Да и кто б его отпустил в самоволку-то, тем паче сейчас, когда такое творилось? Сбежал он уже однажды, на целый год. В дерзкую экспедицию за ключами. Дважды сей трюк провернуть не удастся: выйдет боком и ему. И нам.

…

Как-то ночью после очередного пугающего визита в иное измерение, когда Хлоя долго не могла заснуть, она рассказала мне и об остальных своих рисунках в блокноте.

Да, – понимающе вздыхал я, будучи ещё тем заядлым путешественником. – Лучше сказкам оставаться в детских книжках. Но их это не волнует. Они вполне себе живут, и повстречать их – себе дороже.

С этой позиции заезженный речевой оборот «жить, как в сказке» начинал играть совсем иными красками.