Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Она ничего мне не говорила. А Михаил, думаю, и так знал. И не давал ей заблудиться, покуда был рядом.

Почему столько недомолвок, недосказанности?! Ведь тысяча проблем могла бы решиться одним откровенным разговором! Но мы неизменно предпочитали молчать. Каждый о своём.

А ведь эти рисунки.. – внезапно озарился я. – ..вполне могли бы оказаться неплохими ключами.

Природная склонность к разоблаченью чужих таинств сызнова проявила себя во всей красе.

Если бы я смог проникнуть в те слои реальности, то, возможно, сумел бы отыскать там мою бедную «русалку».

Я замер. Обнадёживающая догадка всецело завладела моим вниманием. Я наугад открыл первое попавшееся изображение какого-то диковинного города, расположенного среди бескрайней и бесконечной пустыни. Над ним умиротворяюще сияло зелёное солнце, озаряя своим неестественным светом крошащиеся высокие стены. Я видел цвета и детали, хотя рисунок был чёрно-белым эскизом, наспех выполненным шариковой ручкой в обеденный перерыв.

Вырвав лист и сжав изображение левой рукой, я возвратился к бездыханному телу. Правую ладонь я опустил на лоб Хлои и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. На её покойничьей неподвижности, на вскользь прорисованных изумрудных лучах, льющихся с небес, осеняющих выжженную твердь.

Сначала я не видел ничего кроме мельтешения собственных тревожных мыслей, но наконец собравшись и утихомирив всю эту галдящую ватагу, сумел различить во тьме крохотную светящуюся точку.

Вдруг меня буквально вовлекло в эту точку, всосало, как в воронку: я сам будто бы сжался, сколлапсировал в сингулярность, а затем вновь возвратился в себя, обретя пространственно-временные масштабы. Я и действительно, как по мановенью волшебной палочки, очутился в нарисованном городе-сне, не осознавая собственного виртуозного уменья, подобно тому, как кошка не осознаёт своей ловкости, протискиваясь в узкие щели, а лишь по необходимости пользует свой природный дар для ловли мышей.

Меня по кругу обступили раскрошенные от времени стены причудливых мёртвых зданий, вытянутых, словно иглы, с острыми шпилями и невесомыми ажурными башнями. Облицованы они были небольшим стекляшками, отражая зелёный свет, оттого город напоминал огромный сверкающий изумруд, правда, немного запылившийся, потускневший.