Ловушка

Камхеа сначала покряхтывал немного, лёжа на носилках и чуть прикреплённый к ней верёвками, чтобы не свалился: хоть и обезболили его немного, но в таком ходившем ходуном. А как перекрёсток остался за домом, он вдруг замолчал. Да так, что Кира догнала носилки и заглянула ему в лицо. Смотрел в небо, лицо напряжённое, глаза широко распахнул, губы шевелились, будто что-то раз за разом повторяя, – что с ним? Испугался, что не успеют перенести его в безопасное место?

- Притормозите! – крикнула она, собираясь произвести смену носильщиков.

И подпрыгнула на месте, оборачиваясь к дому, за которым спрятался перекрёсток.

Шарахнуло знатно!

Конечно, оглушило бы более мощно, если бы вертолёт взорвался прямо перед ними, но ведь и загородившее бегунов с носиками здание перед перекрёстком не слишком хорошим щитом оказалось… А уж когда над его крышей взвился огненно-дымный шквал снизу вверх… Они все оцепенели, не в силах что-то сказать – или даже сделать что-то…

Грохот продолжался довольно длительно… Пока опали обломки вертолёта.

Пока те же обломки осыпались с крыш соседних домов… Затем еле слышно звенели выпадающие из окон остатки стёкол и шуршал мелкий мусор, то крошево, в которое превратилось всё, что было ранее целым... Или ничего не звенело и не шуршало, а доносилось застрявшее в ушах эхо остаточного грохота. А потом настала тишина, в которой стало слышно взбудораженное дыхание мужчин – и странные звуки с носилок…

- Ты что? – снова склонилась над раненым оборотнем Кира.

Камхеа лежал вроде спокойно, но его лицо подёргивалось невероятной смесью эмоций: то губы разъезжались в презрении и ненависти, то в глазах – вспышка недоверия.

- Камхеа? – обернулся к нему и Ултан.

- «Шестьсот четвёртый»… - невнятно отозвался оборотень, глядя прямо перед собой. – Это «шестьсот четвёртый». Когда те бандиты ушли, я лежал во дворе и видел, как поднимается вертолёт. На брюхе у него – «шестьсот четвёртый»! И сейчас… вы несли, а я смотрел, как он хочет… «Шестьсот четвёртый»!

И задрожал, оскалившись и чуть не плача – от той же ненависти и торжества! Но плакать точно не стал, лишь сквозь зубы продрался короткий вой.

Кире показалось – поминальный: Камхеа вспомнил тех, с кем ходил по квартирам в поисках пропитания…

Когда оборотень успокоился и выдохся – всё-таки слабый ещё, чтобы долго напрягаться, подвывая, носильщики снова двинулись в путь.

- Эй, Кира… - позвал Камхеа, а когда девушка пошла рядом с ним, добавил: - Мою подружку зовут Мюргис. Не надо пугать наших оружием.