Партия. Брошенная ставка. Том II

А на вас особенно, – пожурил я полуросликов, на что те окончательно залились краской. – Купель на новом месте была, роды были, всё было. Вот теперь и свадьбы. Светлый сегодня день. Побольше бы таких. А раз день сегодня светлый, то не будем затягивать.

Парень со шрамом на щеке, полученным во время нашествия хашарук, и девушка, вместе с парнем лишившаяся дома. Они подошли и склонили головы. Я достал две небольших кожаных верёвочки, связал широкими кольцами, но пропустил одну через другую. Они стали связаны. И связанными наделись на шеи.

– Земля названия не имеет, цвета нет. Не знаем мы ещё, какие камни вам дарить. Подарим, как узнаем. Но вы – часть этого города, и мы все, как единые, озаботимся о вас. И вы – он нас, – я улыбнулся Шичсику с Хикасой, Ашрагу с бывшей шлюхой, теперь ставшей просто обычной девушкой, и Танилу со свояченицей Углича. – Давайте уж праздновать этот светлый день, и ваши семейные жизни.

Народ ободрительно загалдел и забросал брачующихся жменями жита, гороха, пшена и прочих круп.

В центре княжеского двора расставили столы. Главным блюдом был суп-атеш. Меня люд за него благодарил, но мне хотелось плакать. Для оравы в двести с лишним голов пришлось зарубить тридцать кур и петухов, и пяток гусей. Их долго варили в огромном чане. Получившийся густой наваристый бульон перелили в крынки, мясо отделили от костей, засыпали к супу, и ещё час потомили в печах.

На столах кувшины с пивом и квасом, тарелки с копчёным мясом, плошки с маслом льняным и конопляным – последнее дорогое, но нравилось народу макать кусочки ржаного и пшеничного хлеба. Был и мёд, и компот из ягод сушёных, и орехи – что я мог поставить на стол, то и поставил. Свадьба ведь – она же про посиделки и набивание живота, так пускай народ наедается и отдыхает.

В самом начале гуляний я чутка посидел за столом, да принялся расхаживать средь народа. Где просто останавливался, где подсаживался. Люд порывался мне в кружку пива налить, но у меня было до краёв, хоть я практически не пил. Я общался, узнавал за жизнь, авторитет поддерживал.

Поджарый и шебутной смолокур Гангис аж расплылся от счастья, ведь я всё хорошо организовал для людей.