Партия. Брошенная ставка. Том II

Хорошо хоть днём сплю, а ночью гуляю у лодок, иначе бы скулить начал.

– Волок пройдём, там шатёр поставим, удобней будет, – мужик повёл пацана к костру, со всех сторон окружённого натянутыми полотнами. Вход обустроили зигзагом, скрывая от любопытного взора происходящее. Но бойцов не было ни у лодки, ни по дороге к костру или у него самого. Многие спали, а дежурившие смотрели куда угодно, но не в сторону большой ладьи и костра.

– На чём мы вчера остановились? – спросил пацан, принимая из рук мужика миску с наваристой похлёбкой, предварительно отвязав от щиколотки свою личную железную ложку.

– Всё заразы боишься, – полушёпотом усмехнулся мужик. – На фамилиях мы закончили. И сводных именах.

– Арло Иргид, – пацан потыкал пальцем себе в грудь. – В будущем, когда меня выведут в свет. Двойное имя может быть у таких, как мы с тобой, якобы родственников императора. У служителей местной церкви, и у магов из какой-то Ассоциации. Ну и у прочих шаманов, кто магией пользуется.

– Будь эта Ассоциация грязью, то никто бы её не боялся.

– Да помню я рассказы. Император объяснял, сколько они ему планов сломали.

– Не сами, но своим появлением всё усложняют. Что с отчествами?

– Они же только зарождаются? Император говорил, что только лет через пятьдесят начнёт их внедрять среди благородных своего удела?

– И у наших потомков, если такие будут, – согласно закивал мужчина. – Фамилии?

– Только у свободных людей, или кто временно лишился свободы. У остальных только имя и место, откуда родом.

– Некоторым. На личных землях императора, в столичном уделе – свободных пять из десяти. В прочих местах трое из десяти свободными будут, в лучшем случае. Мы вот как раз приплыли к землям князей Фольских. У него свободен каждый десятый, не больше.

– И даже на своих землях император свободных обращает холопами, уменьшая их, – задумчиво протянул пацан.

– К сожалению, но… иначе людей к земле не прикрепить. Все ринуться в городах искать лучшей доли.

– Другого от коммуниста я и не ожидал услышать, – пацан прыснул, ехидно оскалившись.

– Коммунист, член партии, и политрук. Меня за это немцы и расстреляли. Не случись этого, может быть, и вернулся бы к себе в деревню. Я завклуба был, до войны, и в колхозе работал.