Беспорядок вещей

Мальчик искрился любопытством и легкой обидой. – С Владом куда-нибудь пойдешь?

– Нет. – Я переставила сковороду в раковину и включила воду. – Тебе надо проводить с мамой больше времени.

– Она по мне скучает. В последнее время я не могу читать ее мысли, не получается. Это плохо?

– Просто она знает, что ты умеешь, боится этого и намеренно закрывается. Не усердствуй – навредишь. Может, у нее проблемы какие.

– Ага. Бабушка злится, что я живу с тобой. Поругалась с мамой прямо на своем дне рождения!

– Да ты что…

– Кричали друг на друга, когда гости разошлись.

Бабушка сказала, что у мамы от денег последние мозги выветрились – отдавать меня непонятно кому. Я их помирил. Осторожно, как ты учила, – с клубочком. Распутывал злость и отпускал, а хорошие эмоции вытягивал наверх. Помогло! Они обнялись, и бабушка извинилась.

Сжав губку, я принялась намыливать сковороду. То есть я – это непонятно кто? Хотя чему тут возразишь? То, что мне доверили Артема, со стороны выглядит действительно странно.

– Будь осторожнее, – перешла я на поучительный тон.

– Если играть эмоциями, последствия могут быть непредсказуемыми.

– Ага. В прошлый раз мама расплакалась, я больше на жалость не давлю…

– Жалость вообще подлое чувство.

Я отставила чистую сковороду в сторону и потянулась за тарелками. Страшного зверя по имени посудомоечная машина я включать не рисковала. Справлялась с посудой по старинке, искоса поглядывая на блестящее чудо техники.

– Лейка, – не унимался Артем, – что ты собираешься сегодня делать? Скажи правду.

– Потом.

– Секрет, да?

– Послушай… – Я повернулась к нему и невольно улыбнулась, увидев сердитое лицо в веснушках. – Меня ждет тяжелый день. Я пока не знаю, чем он закончится. Возможно, понадобится твоя помощь.

– Я помогу! Вот хоть щас.

– Сейчас ты поедешь с мамой.

Артем протестующе упер руки в бока. Стало ясно: он жаждет приключений сию минуту. В отличие от меня.

– Это не обсуждается, – строго добавила я.

– Нечестно! Тиран домашний. Ты не Лейка, а просто Злейка какая-то!

– Я и не обещала, что у нас будет демократия.

– Пожа-а-алуйста, – шмыгнул он носом. – Можно остаться? Я ведь вижу… Тебе страшно, очень. Прям плющит!

Черт… Конечно, он видит. Мог бы промолчать, тоже мне, тактичный ребенок. И я хороша – свечу эмоциями на всю кухню, стыдно. Надо взять себя в руки.

– Справлюсь, – вздохнула я и вернулась к тарелкам. Пена с губки щипала обожженный палец и притворялась, что пахнет лимоном. – Ты уже собрался?

Артем демонстративно поджал губы.