Арктическая академия. Часовщик

— Полно вам, Арсений Игоревич! Я доверяю вашему благоразумию.

Мы прошли в учебный корпус, где поднялись в конференц-зал. Большое помещение с длинным столом не располагало комфортной беседе между тремя людьми, но я старался не обращать внимания. С другой стороны, пока не произошло ничего страшного. Я всё ещё могу хотя бы раз откатить время назад и попробовать уйти, если всё станет совсем плохо. Тем более что дверь никто не закрывал на ключ.

— Арсений Игоревич, выходит любопытная ситуация, — произнёс Косыгин, слегка сощурившись.

— Студент есть, а информации о нём нигде нет. Понимаете о чём я?

— О том, что я необщительная личность?

— Напротив! За последние две недели вы успели наследить. Драка на Университетской площади, дорожно-транспортное происшествие, в котором вы были одним из пострадавших, посещение ателье, пассажирский билет до Мурманска... Да и здесь вы вели активную деятельность. Вот только скажите мне, почему вы нигде не показывались до этого, а появились аккурат перед началом учебного года? Может, вы были за границей?

Даже не представляешь, за какой границей я был, господин следователь.

Но говорить об этом я не буду, иначе всё равно не поверят, а если решат, что я говорю всерьёз, отправят в психиатрию. Но и версию с заграницей подтверждать тоже не стоит. Если они смогли собрать такую детальную информацию, факт пересечения границы они точно могут проверить.

— Последнее время я вёл тихую размеренную жизнь и нечасто выходил в цивилизацию.

— С чем же связано такое решение? Вы молодой парень, судя по последним двум неделям, очень активный.

Ни за что не поверю, что вы вели затворнический образ жизни по своей воле.

— Были свои причины...

Дверь открылась, и в комнату вошёл Гронский. В руках у ректора была папка с бумагами, а из-за его плеча выглядывал взволнованный Серафимов.

— Господа следователи, вам стоило предупредить о желании пообщаться с моими студентами. Я благодарен вам за желание помочь, мы действительно оказались в непростой ситуации, но предпочёл бы, чтобы все беседы проходили при моём личном присутствии, как ректора академии и лица, отвечающего за безопасность студентов.

— Понимаю вас, Борис Ефимович, но пока это просто беседа.

— Думаю, эти документы должны вас заинтересовать. Если бы вы спросили у меня сразу о Чижове, я бы упростил вам работу.

Гронский протянул папку помощнику следователя, и тот принялся изучать документы. Косыгин также отвлёкся от разговора и покосился на печатные листы.