Бабушкин ведьмак

— Пришел? Отлично — обрадовалась бабуля. — Последнее поручение, и ты свободен, — она вручила ему пакет, в котором что-то звякнуло. — За молоком к Петровне сходи. А это ее собаке отдашь, — к пакету добавилась краюшка хлеба.

— Они ее что, не кормят? — проворчал Иван, пряча подарок в карман.

— Этим — нет. Можешь, конечно, не давать, но лучше пусть она съест подарочек, чем тебя.

Спорить с этим доводом Иван не стал.

Петровна жила на соседней улице, добрался до нее Иван почти без приключений, если не считать соседского козла, который встретился на обратном пути.

— Вон пошел! — сердито воскликнул Иван. Но то ли усталость повлияла, то ли козел в этот вечерний час был особо силен, бежать до своей калитки пришлось быстрее ветра. Делать это с банкой молока было неудобно, но Иван справился.

И лишь потом, когда принялся за создание нового оберега, понял, что эта мелкая неудача не прошла даром — в голове прочно засела мысль о возможном провале.

— Всё, с меня хватит, — сдался он, в очередной раз увидев в миске физиономию водяницы.

И ушел к себе в комнату, закрыв дверь. Проверил, на месте ли вчерашний оберег и, завалившись на кровать, мгновенно отключился.

В этот раз все было по-другому: никто его не тянул, никто не хватал за руки, и даже жуткое лицо ни разу не появилось перед глазами. Но, несмотря на это, темная глубина по-прежнему окружала его холодными объятиями, вызывая чувство тревоги.

Проснулся Иван, едва начало светать.

«А вот не буду я страдать! — рассердился Иван. — Пошла она лесом! Точнее, озером. Вот сейчас встану, позавтракаю и наделаю этих оберегов целую кучу! Из принципа!»

Он вышел из комнаты и с удивлением обнаружил, что в доме царит тишина.

Бабуля исчезла.

Еды на кухне тоже не оказалось. На столе белела записка — «Проверь траву. Буду после обеда. Завтрак приготовь сам».

«Все нормально, — сказал себе Иван. — Просто ушла по делам, что такого?» Однако тревога уходить не спешила.

Решив отвлечься делами, он полез на чердак. Тронул подсыхающие травяные метелки и уже собрался вернуться, когда на улице загрохотало, и по крыше, набирая силу и мощь, заколотили тяжелые дождевые капли.