Бабушкин ведьмак

— Как-как, да по-всякому: один утоп, другой расшибся, третий… да тьфу на нее, давай, умывайся — и за стол. Просто запомни, что тебе с ней не по дороге.

— Так она что, тоже ведьма?

— Да куда ей. Проклятая она. Душу продала, вот и расплачивается. Сама, дура, виновата, — бабуля отошла к плите и принялась накладывать кашу. По кухне поплыл дивный аромат топленого молока.

— А зачем она душу продала? — не унимался Иван.

— А мне почем знать? Я не спрашивала. Просто вижу, что след на перекресток тянется черный.

Рассудив, что в этих словах есть резон, Иван умолк и принялся поглощать кашу.

Готовила бабуля отлично — просто и вкусно. «Может, это тоже магия?» — подумал он. Дома еда была другой — вроде бы тоже вкусной, но совсем не такой, словно ненастоящей. «А все-таки я не зря приехал», — сказал он себе, выскребая остатки каши. Тарелку захотелось вылизать… и вот это уже показалось странным — подобных желаний он никогда за собой не замечал.

— Бабуля, а ты в кашу ничего такого не добавляла?спросил он на всякий случай.

— Какого «такого»? — насторожилась та.

— Ну, колдовского.

Хитрый смешок стал ему ответом.

— Просыпается чутье твое. Это хорошо.

Иван воззрился на бабулю с обидой.

— И чего ты туда напихала?

— Да так, травки кое-какие, чтобы защиту тебе дать. На-ка вот еще отварчика выпей. Поднявшись, она сняла с плиты кастрюльку и плеснула в стакан темно-бордовой жидкости.

Иван застыл.

— Это что, кровь? — чувствуя подкатившую к горлу тошноту, спросил он.

— Скажешь тоже! — обиделась бабуля. — Еще я внука родного кровью не поила!

Иван поднес стакан к носу, принюхался: пахло сухим деревом, немного болотом и совсем чуть-чуть чем-то кислым. Запахи сплетались в хитрый узор, казалось — еще немного — и можно будет увидеть его плетение…

Отодвинув стакан подальше, Иван тряхнул головой. Никогда прежде он не считал себя умельцем различать запахи.

— Клюква, — произнес он задумчиво.

— Брусника, — поправила бабуля. — Пей давай.

Иван осторожно пригубил отвар — вкус оказался кисловат, но вполне приятен. Сам не заметив как, он выхлебал все до дна.

Очнулся он на диване, укрытый пледом. В доме стояла тишина.