Лесные заветы

И только два ярко-зеленых огонька несколько раз мелькнули и пропали среди густой растительности.

Несколько минут ошалевший староста с раскрытым ртом взирал на пустое место, туда, где недавно стояла троица головорезов. А потом, придя в себя и отложив решение этой головоломки, ринулся в сторону дома Сескутовых. Калитка оказалась незаперта, как и входная дверь, что насторожило Матвея. Впрочем, мало кто запирался в их деревне, но он отчетливо слышал щелчок запирающего механизма, когда заглядывал к Анне пару раз.

Проверив поочередно все помещения, заглянув на кухню и даже спустившись в подвал, Матвей сделал неутешительный вывод, что птичка скорее всего уже покинула клетку, как любил говаривать его покойный отец. Знала ли женщина о бандитах?

Не церемонясь, Матвей порылся в шкафах и обнаружил все вещи на своих местах. В спальнях даже постели не были заправлены. Итак, все же это незапланированный побег или несчастье?

Через минуту староста настойчиво стучал в окна соседского дома.

- Никитична, открывай, это Матвей.

Здесь дверь была заперта. Матвей прислушался — в доме стояла подозрительная тишина. Уехала в город что ли?

- Ты что шумишь, Матвей? - из дома напротив вышла Светлана Кимова. Руки в муке, на голове косынка, чтобы волосы в глаза не лезли. Женщина глянула вопросительно. - Что-то случилось?

- День добрый. Никитичну не видала, Свет? - в душе у старосты уже кошки скреблись. - А Крутова куда подевалась, не знаешь? - глянул внимательно. И только поэтому заметил, как побледнела Кимова, сравнялась цветом с мукой.

Соседка замялась, отвела взгляд, постояла о чем-то раздумывая, а потом кивнула на свой дом, так и не подняв глаза.

- Заходи, Матвей. Скажу, что знаю, что видела. А еще, что мне кажется в последнее время. Да и обедом тебя накормлю.

У Матвея как-то неприятно екнуло сердце. Подумалось, что надо бы до своей сторожки добежать, в районный центр позвонить и обо всем случившемся доложиться.

Матвей перешагнул порог гостеприимного дома Кимовых. И только в тот момент подумал, что эта странная беспечность ему вовсе не свойственна. Что до встречи со Светой он и думать ни о чем не мог, как о нападении тех головорезов и спасении жителей и Анны с Тишей.